Шекспира
Миг создают творящий и созерцающий, сплетаясь ролями.

Название: "Химера".
Автор: Шекспира.
Рейтинг: NС-13.
Жанр: драма, романтика, быт, приключения, юмор.
Размер: миди (7400 слов).
Пейринг: Генма/Эбису, Какаши/Ирука, Какаши/Тензо, Котэцу/Изумо. Конохамару|Гай. :D
Состояние: пишется.
Дисклеймер: Кишимото-сан.
Разрешение на размещение: с указанием источника.
Предупреждение: OOC. Играюсь временем ;)
Часть первая "Тоска".
Часть вторая "Золушка АНБУ".
Часть третья "Сенбонотоксикоз".
Часть четвёртая "Призрак Конохского Леса".
Часть пятая "Чистая радость".

Часть шестая "Право ходить на руках":

Если у человека есть "зачем" жить, он может выдержать любое "как".
Ницше.


Осторожная белка выглянула, бусинки глаз блеснули, настороженные и умные, спряталась. Через секунду рыжая мордочка снова показалась из-за ствола, из-под листьев. Зверёк замер. Стал виден яркий пушистый хвост и кисточка на ухе. Пригляделась и снова спряталась. Уже целых пять секунд прислушивалась из-за дерева, потом всё же рискнула окончательно высунуться, шмыгнула на ветку, распустила хвост, уставилась на двоих шиноби. Лапки перебирают тихо-тихо, едва слышно. Усики топорщатся в луче солнца. Подсвеченный пух тлеет тёмно-оранжевым.
Какаши-семпай не сделал замечания за счёт ворон. Положил Ичу на колено обложкой вверх, подпёр рукой голову. Думает. Серебристые волосы колышет лёгкий ветерок. Играется, касаясь синей маски. Скользит по голым плечам и тяжёлому стальному нагруднику. Взгляд у семпая печальный, как у выгнанной из дому собаки, и весь он поникший. Чакра опять на нуле. В самом начале миссии. С чего бы его такого из деревни гнать? Да и задание поначалу Тензо одному дали. Потом - семпая в нагрузку.
Второго чехла для кунаев у Какаши отродясь не было. Всё то время, что Тензо в одной с ним команде - точно. Теперь есть, старый, потёртый. Шаринган изредка касается его кончиками пальцев, проверяет. И снова погружается в размышления.
Лицо бледное, бескровное. Круги под глазами чёрные, как ночь, испугаться можно. Быстро они образуются, быстро сходят. А сейчас - ему бы в постели лежать. Но деревня выгнала за порог, приказала идти прочь, с Тензо.
Кохай вздохнул. Коснулся пальцами земли, удлиняя невидимый корешок, заставляя пробиться росточек. Выше, тонкий, зелёный, тянется, раскидывает крохотные белые звёздочки прямо перед синей маской. Заглядывает в лицо.
Копирующий шиноби улыбается. Трогает цветок прозрачным до синевы пальцем, заставляет колыхнуться.
- Тензо, скучаешь?
- Что-то с Вами не то, Какаши-семпай. Последнее время много...
Хатаке понял его, повернулся, смерил взглядом, дочитал на смущённом лице недосказанное. Химера, лицо, изгнание. Фальшивой улыбки не последовало, Какаши сидел, не вынимая из ладони щеки, печальный, задумчивый, только взгляд отвёл и уставился в землю. Солнечный зайчик зашевелился в инеевом серебре, перепрыгнул на плечо. Заинтересовался татуировкой.
Переполз на катану, шелохнулся, снова зарылся в торчащие волосы.
Будто удивился, какой сегодня Хатаке хрупкий да щуплый. Пальцами переломить можно, как фарфор. Ночью, когда выходили, было не так заметно.
Не разбился бы.
Тензо не спешит, клон слился с деревьями, осматривает район предполагаемого прохождения вражеской группы. Там пока тихо.

Вопль Конохамару заставил всю улицу выглянуть из окон, высунуться из-за заборов и посмотреть, где там ребёнка режут. Уважаемый Внук уважаемого Хокаге плясал вокруг своего элитного наставника на одной ножке, подпрыгивал и подвывал радостно:
- Ируку украли шиноби Суны! Ируку украли шиноби Суны! Пошли, поиграем в АНБУ, давай? Давай?
- Нет, - холодно отрезал учитель, - все АНБУ заняты на миссиях. И вернутся нескоро, нам предстоит вызволить чунина Умино Ируку самостоятельно. Вы готовы, уважаемый Внук?
Конохамару закинул за плечо отцовский архидлинный шарф и утвердительно кивнул.
- С чего нам следует начать? - сверкнул очками спец-джоунин.
- Давай поймаем их ии... надерём им уши!
- Давайте, начинайте, - одобрил учитель.
Конохамару сорвался и побежал. Эбису трусил рядом. Преодолев две улицы, нянь рискнул осведомиться:
- И куда же мы бежим, уважаемый Внук?
- Драть уши Сунагакурским засранцам, - вознегодовал на несообразительность своего наставника мальчик. - Ты иногда такой глупый бываешь!
- И где мы найдём этих... - Эбису поперхнулся, - вражеских шиноби?
- Где.. - сердито и растерянно проворчал отпрыск Сарутоби, оглядываясь по сторонам. - Где-то найдём!
Намотав по центру деревни два круга, Конохамару подустал, начал дышать тяжело и уже совсем было решил мужественно захныкать, тоесть справедливо вознегодовать на Эбису за какую-то оплошность, как его глазам предстал Майто Гай, передвигающийся по деревне на руках. Ноги джоунина, красуясь засмальцованными жёлтыми гетрами, болтались в воздухе.
- А! Вот и враг! - немедленно решил Сарутоби-младший. Шустро занял самую устрашающую боевую позицию, оскалил дырявую и неоспоримо злобную ухмылку, и, пока противник не успел опомниться, быстренько вызвал его на бой:
- Эй ты! Ниндзя скрытого Песка! Сражайся со мной за право... право... - умолк малыш на минуту, которой хватило Гаю, чтобы пропыхтеть "восемьсот тридцать три, восемьсот тридцать четыре, восемьсот тридцать пять" и остановиться напротив. Круглые глаза над кустистыми бровями оказались вровень с живыми глазёнками Конохамару. - Право ходить на руках по этой деревне!
Эбису в который раз потешился сообразительностью своего воспитанника.
Гай поразмыслил несколько секунд, перевалил вес на одну руку, другой сделал жест крутого парня и даже сверкнул ослепительной улыбкой.
- Ты так напоминаешь мне моего ученика, Ли, что я сражусь с тобой с удовольствием!
- Нападай! - Конохамару засучил рукавчики и уткнул ручёнки в бока.
Гай прицелился, отвесил щелбан, от которого внук Хокаге с воплем укатился в кусты, проломил живую изгородь, проехал задницей по клумбам и приложился головой об крыльцо дома семьи Харуно.
- Нечестноооо! - раздалось надрывной сиреной. Юный будущий Хокаге выполз, потирая шишку, извлекая из одежды комья земли, мелкие веточки и листья. - Ты не сказал, что мы будем соревноваться в тайздюцу!
- И правда, не сказал, - тут же растерялся джоунин.
Конохамару удовлетворился произведённым эффектом, скорчил рожицу всепрощающей подобиженной благодетели, прошествовал к Эбису, расположился в шаге от учителя на случай, если снова придётся куда-то лететь, и в упор уставился на противника. Цепким взглядом окинул от растопыренных грязных ладоней до кустистых бровей, уверенной улыбки, залитого потом облегающего костюма и несвежих гетр на мускулистых лодыжках.
Победным жестом извлёк из кармана лото, хлопнул стопкой карточек об землю.
- Вот! Мы будем соревноваться в лото!
- Я принимаю твой вызов! - захлопал ступнями Гай, широко и радостно улыбаясь.
Конохамару подозрительно на него взглянул, перемешал и разложил карточки.
- Бери, - велел отпрыск семейства Сарутоби.
Зелёный зверь неуверенно цапнул карточку.
- Таааак, - Конохамару уселся на землю, сцепил руки в замок на колене и оценивающе глянул на бумажный прямоугольник. - Это шиноби Киригакуре уровня джоунина. Называй любую его технику!
Гай глянул на нечто пучеглазое, свирепое, в кособоком хитае. Больше всего оно напоминало тужащуюся мумию.
- Ну?! - настойчиво промычал внук Хокаге, нетерпеливо потрясая ножкой.
- Я н-не знаю его техник, - признался Гай, обильно потея со стыда.
Конохамару метнулся к нему, заглянул в карточку.
- Тьфу, это же Момочи Забуза, дьявол скрытого тумана, - поделился информацией гроза спокойствия Конохи, - он владеет техникой бесшумного убийства. Ещё вроде скрывающим туманом и водяными клонами, но это не проверенная информация, живых свидетелей нет.
- Ооо, - благодарно протянул джоунин.
- Теперь я! - обрадовался мальчик. Цапнул картинку, бочком отползая от Гая. - Это чунин скрытой Скалы, он владел техникой взрывающейся глины.
- Эээээ... - протянул благородный зверь, почёсывая ногой в жёлтой гетре между лопаток.
- Цукури Дейдара, - вздохнул мальчишка, хмурясь. - Он ещё из деревни ушёл, сейчас числится нукенином. Слушай, а ты мне точно не поддаёшься?
Шиноби перемялся с руки на руку.
- Я никогда не поддаюсь! - заявил решительно.
- Тогда ладно, - кивнул Конохамару. - Бери ещё одну.
Гай схватил самую исписанную.
- Скрытая Трава, джоунин, ну?
Гай снова беспомощно потел и идиотски улыбался.
- Покажи! - потребовал Конохамару. - Это их первый джинчурики, Кагуйя. Слушай, с тобой совсем не интересно!
Джоунин выглядел совершенно несчастным, удручённым и пристыженным.
- Может, перенесём соревнование? - предложил Конохамару, сочувственно шмыгая носом. - Потренируешься.
- Да!! - завопил Гай, подпрыгивая на руках, болтая ногами, оглушительно хлопая сандалиями и приплясывая. - Вот увидишь, через неделю я смогу назвать все техники этих шиноби!!
- Хорошо, - согласился уважаемый всей деревней Внук, поднимаясь на ноги. Выпутался из шарфа, снова поднялся. - Встретимся тут же, через неделю. А пока не смей тут ходить на руках.
Гай радостным галопом припустил к полигонам, напевая на ходу: "восемьсот тридцать шесть, восемьсот тридцать семь, восемьсот тридцать восемь..."
Элитный наставник сиял, как медный таз.
- Ну, уважаемый Внук, продолжим искать Ируку?
- Знаешь, - доверительно сказал Конохамару, - мне уже надоело. Может, съедим по мороженому?
Эбису решил, что победа над Гаем заслуживает поощрения, и согласился:
- Хорошо, можем сходить в чайную, где вчера пережидали дождь.
Будущий великий шиноби радостно завизжал и припустил во весь дух к парку, перепрыгивая на бегу через собак, кошек, чужие пакеты, собственные ноги и кончик синего отцовского шарфа.

Казалось, что народу возле торговой деревушки никогда не надоест сновать туда-сюда по одному, кучками, догонять друг друга и громко перекрикиваться. Как пчёлы. Генма подметил одного, с цветными флажками, который с равными интервалами выскакивал из ворот, взбирался на высокое дерево и оттуда резко, широко махал, подавая какие-то сигналы. Торговый телеграф, догадался ойнин.
Наконец, на секунду за воротами не оказалось никого, кроме сосредоточенно машущего телеграфиста высоко вверху. Ширануи метнулся вперёд, преодолел дистанцию в пять метров и слился со столбом. Торговцы и их работники продолжали сновать туда-сюда, въехали телеги с визжащими свиньями. На передней мрачно восседал здоровенный мужик средних лет с пышными усами и засмальцованной трубкой, в чистой, не слишком изысканной одежде. Хозяин фермы мысленно подсчитывал, сколько удастся выручить за полгода трудов, сколько на его трудах заработают торговцы, сравнивал и был явно не в духе.
Генма отделился от столба, использовал хенге и двинулся следом за процессией, туповато вертя коротко стриженной светлой башкой. Сунул руки за пояс мешковатых, вытянутых и грязных на коленях штанов, в зубах соломинка.
Если шиноби в деревне, он почувствует чакру другого шиноби и будет настороже. Как говорит порой Сандайме, составляя в голове масштабные многоступенчатые интриги, хочешь знать, где скрытая деревня прячет своего джинчурики, погрози войной и посмотри, какой объект бросятся охранять первым. В некоторой степени это справедливо относительно нукенинов, склонных шарахаться прочь, едва почувствовав чужую чакру.
Однако никто не шарахнулся. Шиноби - бывший джоунин, и вполне способен полностью скрывать свои способности. Но это значит их не использовать. Генма беззаботно вертел головой, обыскивая взглядом лица. Провоцировал, оставаясь на виду и неумолимо сжимая круг. Почесал через прохудившуюся заплату плечо. Торговцы не обращали на него внимания, непрезентабельный вид работника не обещал уважаемым людям барышей, и всё красноречие вкупе с развитой прилипчивостью обрушивалось на состоятельных хозяев вроде усатого.
Круг завершился. Дверь местного питейного заведения находилась на виду, оставалось проверить там да в многочисленных магазинчиках. А это было на порядок сложнее, стоит Генме скрыться за одной дверью - противник тут же выскочит из другой. Хотя... Ширануи и это мог обратить себе на пользу.
Ойнин выбрал глазами подходящее здание, это была кондитерская. Остановился перед витриной с разнообразной продукцией, посыпанной сахарной пудрой. Ответил улыбкой продавщице. Вошёл в дверь, взметнулся по стене вверх, припал глазами к окошку. Никто не пытался покинуть деревушку прежде окончания торгового дня. Шиноби помаячил под потолком ровно две минуты, переждал, затаив дыхание, пока под ним пройдут в помещение магазина покупатели, вышел. Интуиция била в набат. Нукенин не мог не понимать, что рано или поздно Генма обойдёт все помещения, обыщет каждый угол. Надеялся, что его лицо неизвестно? Последняя надежда для шиноби с выдержкой Хатаке Какаши или Орочимару-сенсея. Или Сарутоби Хирузена. Но никак не того парня, досье которого Генме вручили для прочтения сегодня утром.
Лишённые мощного барьера в виде блага деревни, шиноби всех рангов становятся гиперчувствительны к собственной смертности. Генма сердито покрутил головой и с силой сжал зубами соломинку. Будь она таковой, давно бы сломалась.
Телеграфист как раз приглядывался к ценам в витрине кондитерской, делал пометки в своём блокноте и бегом направился к воротам. Сенбон замер, едва не уронив хенге. А с каких это пор цены на пирожные стали предметом коммерческого интереса?
Девушка в витрине, улыбнувшаяся далёкому, по мнению Генмы, от идеала красоты парню в грязной рваной спецовке. Телеграфист. Кто ещё? На нукенина явно не тянуло. Киригакуре инсценировала побег своего носителя сенсорного кеккей генкай, обеспечила надёжным прикрытием и поджидала... Ширануи Генму? Чтож, дождалась. Тигр сверкнул глазами. Единственного ойнина Конохи шпионы Тумана ждали, а вот на ученика Орочимару не рассчитывали.
Генма подошёл к лотку с черешнями, порылся в кармане, достал монетку и обзавёлся пакетом лакомства. Пристроился на ступеньках животноводческого павильёна, принялся лениво плевать косточки под визг, мычание и блеяние, не спуская глаз с дороги. Сейчас "нукенин" будет "пытаться бежать" выманивая Ширануи за ворота. Трое. Четвёртый где? В лесу? В толпе покупающих и продающих? Пьёт, сидя за стойкой прохладного бара? Где бы он ни был, не покажется, пока Генма не ввяжется в бой. А может и до тех пор, пока его вмешательство не окажется необходимым.
Возле знакомца с пышными усами выстроилась толпа, торгующие рядом возмущённо гудели. Генма спиной чувствовал поспешное занижение цен, никак не хотевшее увязываться с хмурым обликом удручённого низкой прибылью человека. Три. Четвёртый мог быть с ним, в числе работников. С мечниками Кири Генма работал не первый раз, им свойственна самостоятельность и уверенность в себе. Рассредоточиться - их стиль, а значит, и четвёртого не стали держать на привязи. Разве что - вот тот молодой парнишка-подручный "хозяина". Слишком юркий и крепкий для сельского паренька. Прямо молодой Хаяте. Ширануи сунул в рот большую спелую черешню, разжевал, ощущая на языке сладкий сок.
Вернулся к лотку, убедился, что никому из троицы его невидно, скользнул обратно в кондитерскую, одним движением послал отравленный сенбон в беззащитную шею девушки, прыгнул, перемахивая прилавок, выдернул оружие, беглого взгляда оказалось достаточно, чтоб опознать в ней куноичи. Мозоли на руке явно не от пирожных. Вакидзаси. Закрепил печать, шнур, поджёг свечу. Сунул в замок металлическую пружинку, плотно прикрыл. На момент взрыва посторонних в магазине не окажется.

Сотрудники штаба на природе бывают редко. Изумо и Котэцу выбрали уютную полянку подальше от деревни, расстелили покрывало, распаковали корзинку с провизией. Звонко щебетали птички, прыгали юркие белочки, шмыгали в траве мышки и ящерицы. Громко стрекотали цикады. Бабочки перелетали с цветка на цветок, лакомясь полевым нектаром. Высокая сочна трава казалась живым мягким ковром. Котэцу скатился с покрывала и разлёгся на ней брюхом. Закрыл глаза, глубоко вдохнул. Щеку щекотала травинка. Шиноби фыркнул, подул. Настойчивый колосок продолжил мешать ему предаваться единению с природой. Хагане открыл глаза, намереваясь совершить справедливую кару, и встретился ими с Изумо.
- Бутерброд будешь, или потом? - поинтересовался Камидзуки, поигрывая травинкой.
- Сейчас, - заявил лохматый шиноби, щуря орлиные глаза.
- Эй! А пленных кормить не полагается? - обозвался из-под деревьев Ирука.
- Это ты у Кадзекаге спроси, - насмешливо ответил Хагане. - Тебя же Суна украла.
- Я у Хокаге спрошу, с какой такой стати чунин Хагане Котэцу украл штабного аналитика и потащил к Кадзекаге-доно в качестве внеочередного подарка ко дню независимости страны Ветра, - пригрозил Умино.
- Скрытый Лист терроризм не поощряет, - капризничал Изумо, сооружая нечто из ветчины, хлеба и салата.
- Я буду смотреть, и ты подавишься, - пообещал украденный аналитик.
- Засранец, - констатировал Камидзуки, протягивая бутерброд.
- У меня руки связаны, - напомнил Ирука.
Изумо тяжело вздохнул и сунул свой бутерброд под нос привязанному к дереву товарищу.
- Жуй быстрее. Я тоже хочу.
Котэцу мигом передвинул корзинку, сел рядом, опёрся об старый дуб.
- Благодать.
- Она самая, - согласился Изумо.
- Помидорку подай?
- Засранец! Тебя совесть вообще мучит?
- Если я начну унывать, Камидзуки Изумо-кун, спасибо, открывай ворота деревни и наклеивай на архив марки до Кумогакуре, - мудро рассудил Умино.
Чунины усмехнулись.
- Тоже верно, - согласился Котэцу. - А если тебя напугать, ты за что схватишься?
- За кунай, - ответил Ирука, открывая рот для новой порции ветчины.
- А я за ценные свитки, - сказал Изумо.
- А я за Изумо, - засмеялся Котэцу. - Интересно, за что Эбису схватится?
- За Конохамару? - предположил дежурный кормилец.
- За сенбон Генмы, - хохотнул обнаглевший заложник. - Прекрасная возможность свалить на панику.
Товарищи рассмеялись.
- Если уж хвататься, то сразу за что-то более эрогенное.
- А что у Генмы более эрогенное? - удивился Ирука.
- И-ру-ка-мы-те-бя-на-шлииииии!!! - взвизгнули кусты, захрустели, ойкнули, зашипели, и, наконец, выстрелили сердитым мальчишкой, запутавшимся в длинный синий шарф. - Защищайтесь, я вас всех нашёл!
- Бутерброд будешь? - попытался купить своё спокойствие хитрый Изумо.
Конохамару перекатился на живот, вытянул мордашку.
- С сыром?
- Сыром и ветчиной, - подтвердил Камидзуки.
Сарутоби-младший выпутался из шарфа, вздохнул под тяжестью свалившейся на него дилеммы и решительно хлопнул ладошкой по коленке:
- Давай! Но не думай, что я сдался!
- Наш пацан! - захохотал Котэцу.
Эбису спрыгнул с дерева и скромно поправил очки.
- Развяжите заложника, уважаемый Внук.
Конохамару недоверчиво покосился на предложенный настоящий кунай. Зажал взятку в зубах, схватил оружие, повертел.
- Он наштофящи?
Наставник утвердительно кивнул.
- Штовофо!! - подпрыгнул отпрыск знаменитого клана. Метнулся к Ируке, старательно перепилил несколько верёвок.
Спец-джоунин остался доволен содеянным, оставил мальчишку носиться по поляне, сел рядом с товарищами.
- Скажи, Эбису, - задумчиво поинтересовался Котэцу, - а зачем шиноби играть в шиноби?
- Он ещё маленький, - пожал плечами элитный педагог, - не дотягивает.
- Вот и мы, - Ирука запустил лапу в корзину, - не дотягиваем. А тоже хотим, чтоб нас считали за равных.
Хагане сердито зыркнул.
- Каждый делает то, что может, и без нас работа джоунинов была бы невозможна, - примирительно сказал Изумо.
- И всё равно из кожи лезем, чтобы доказать, что мы не хуже, - настаивал освобождённый чунин. - Только если мы не хуже, куда прыгаем? Понимаешь?
- Чем больше стараемся, тем больше разница и есть? - тут же понял ход его мысли Камидзуки.
- Мы как Конохамару, - вздохнул Умино, - хотим, чтоб нас считали равными, умными, взрослыми и сильными. А становиться такими не спешим. Всё просим. Капризничаем, требуем, злимся.
- Что-то тебя понесло в философию, - улыбнулся Эбису. - Но мысль интересная.
Вихрь рук и ног обрушился на Котэцу, опрокинул, взгромоздился сверху и принялся тормошить, вопя, как на пожаре. Чунин шутливо ойкал, просил не трогать, громко сетовал на своё полное поражение и корчил несчастные рожицы. Трое остальных шиноби заржали.
- Сильнее, и за волосы его потаскай, - подсказывал Ирука.
Котэцу попытался достать суфлёра и втянуть его за футболку в потасовку с Конохамару. Умино вывернулся, но тут же попал в захват Камидзуки, на которого немедленно насел Эбису. Некоторое время поляна ходила ходуном, исторгая визги, фырки и радостное рычание. Сарутоби удовольствовался сражением за освобождённого Ируку, схватил недоеденную половину бутерброда Хагане и исчез с ней в густой траве.
Лохматый побеждённый чунин не рискнул поднимать голову и снова попадаться на глаза подрастающему будущему шиноби.

На задумчивом лице плясали тени, тонкими змейками обвили пальцы, локти, шелестели на переброшенном через колени плаще. Замшелая колода притихла, стараясь не тревожить Какаши-семпая, не отвлекать от мыслей о чём-то недоступном ей. Даже она, мудрая и старая, не могла проникнуть в мысли Копирующего ниндзя. В последние дни Тензо почти удалось это. Или так ему хотелось думать, пока клон старательно обшаривал участок границы.
Бледная рука достала сенбон, повертела, нацелив острие иглы в нос. Обнюхивает? Или разговаривать пытается? Семпай начал напоминать Генму, а Тензо немедленно усомнился в своей способности понимать его. Корявая змеистая тень танцевала на тонких пальцах, вертевших иголку.
В приёмнике рации зашипело. Носитель генов Шодайме выпрямился. Хатаке в тот же миг превратился в обычного, внимательного, серьёзного Шарингана Какаши.
- Показались, - сказал Тензо.
Семпай кивнул и прыгнул на дерево. Белка умчалась опрометью, но шиноби был уже далеко. Нёсся от ветки до ветки, плавно, почти не покачиваясь при толчках, будто по воздуху плыл. Слабый, неуловимый, всё такой же стремительный. Тензо казалось, что это плащ летит, подхваченный бесплотной молнией, и призрак Копирующего ниндзя Конохи вот-вот рассеется.
Хатаке Какаши опасен сам по себе, вот этой способностью сосредотачиваться, анализировать со скоростью электрического разряда, замечать, понимать, опережать и действовать. И всё же в таком состоянии отказаться от еды, глотнуть таблетку для поддержания сил, балансировать на грани слабости не казалось разумным. Что творится с Какаши-семпаем?
В ста метрах от клона пришлось затаиться. Тонкий росток удачно уронил опознавательное зёрнышко в карман одного из шиноби, и теперь за ними можно будет следить с безопасного расстояния. На всякий случай клон мокутонщика пошёл с фланга, вне зоны действия рации, контролируя возможное разделение отряда шиноби Песка.

От костра поднимался лёгкий ароматный дымок. Конохамару сосредоточенно скапывал на кусочек хлеба насаженным на прутик маринованным мясом с тонкими прослойками. Пахло необычно, приятно, переборчивый в еде мальчишка был готов слопать собаку, если бы её тоже можно было вот так прокоптить над огнём, да ещё и собственноручно. Горьковатый запах дикого лесного лука щекотал ноздри, подогревая аппетит. А ещё Котэцу обещал печёную картошку.
Сарутоби-младший зыркнул на старших товарищей, распивающих саке за партией в Го, разыгрываемой с помощью камешков и щепок.
- Котэцу, а картошка скоро будет? Я есть хочу, - заявил "взрослым", намеренно грубоватым и серьёзным голосом.
- Вот сейчас Изумо-кун продует и пойдёт костёр тушить, - ответил Хагане.
Изумо-кун ничего не сказал, делая очередной ход.
- Зачем тушить? - запротестовал пахнущий маринадом и костром мальчишка. - Мне нравится.
- Чтобы картошку испечь, сгорит иначе, - пояснил Котэцу. - Ты с мясом справился? Не сырое?
- Не-а, не сырое! - Конохамару внимательно оглядел полузасохший кусок и втянул носом запах.
- Можно на летучих мышей поохотиться, - предложил Ирука. - Засветло расставим силки, насобираем палок и шишек, а как стемнеет, будем пугать.
- Уррраа!! - обрадовался надежда Сандайме. - А что с ними потом делать?
- Отпускать, - фыркнул Ирука и незаметно для Эбису подмигнул. Конохамару немедленно подключил богатое воображение, солидный опыт проказника, сделал соответствующие выводы, моргнул в ответ.
- А сколько может на себе унести мышка? - развилась в правильном направлении мысль гиперактивного юного гения.
- Нууу, бутерброда четыре утащит, - ответил Умино. Конохамару быстро пересчитал на вес бумажного пакетика с краской и одобрительно кивнул.
Элитный наставник поднял голову, перевёл взгляд с одного на другого.
- Это вы о чём сейчас? - спросил с подозрением.
- О еде, Эбису, о бутербродах, - заверил его Ирука, делая неожиданный ход.
Спец-джоунин немедленно вернулся к переоценке перспектив партии. Конохамару из-за его спины одобрительно усмехнулся, демонстрируя чунину-аналитику дырку между зубов.

У самых ворот Генма чуть задержался, двигаясь вместе с людским потоком. Убедился, что "телеграфист" застрял на своём дереве, вспрыгнул на козырёк лавки, прячась за матерчатой стенкой, оттуда прицелился, собирая чакру во рту, и пустил ещё один ядовитый сенбон. Противник остался на месте, оцепенел, сник. Вторая игла принесла взрывную печать. Ширануи быстро скользнул обратно, осторожно высунул голову.
Громыхнуло, рассыпая ветки и щепки по округе. Торговцы запаниковали, немедленно затопала, закричала охрана деревушки. Мошенники поспешили воспользоваться моментом и похватать с лотков всё ценное, что заприметили. Второго взрыва, раздавшегося одновременно с этим, объект интереса Генмы и его юный спутник не могли расслышать. Простой поселянин поспешил бы нахлестать лошадей и умчаться подальше, а уж после, ещё лучше, никогда, разбираться, кто чего и как взорвал. Телеги остановились. Работники трусливо попрятались.
Паренёк подал своему семпаю свёрток, и Ширануи не сомневался, что в нём. Скользнул обратно на крышу лавки, оттуда на пострадавший от взрыва забор, спрыгнул на месте, в которое пара противников точно не сунется.
Затаился. Оба взрыва ещё можно принять за выходку торговых конкурентов из портового посёлка. Но для шиноби обеих сторон всё совершенно очевидно.
Ширануи нащупал за поясом свиток, обдал чакрой, нанизал, как на леску, тонкие стальные иглы. Прыгнул повыше, разворачивая в воздухе. Парнишка и его старший ловко увернулись. Посторонние с громкими криками побежали в лес, сверкая спинами. Генма выпустил ещё десяток иголок, загоняя врагов под одну телегу, где мечники только мешали бы друг другу. Хищно усмехнулся, мысленно очерчивая область для техники. Воздух зашипел, телега осела. Оба шиноби схватились за горло. Ойнин наблюдал, как пытались разорваться наполненные воздухом лёгкие, как выступили сосуды, выкатились глаза. Человеческое тело поддерживает определённый уровень давления. И теперь этот уровень катастрофически превышал давление окружающей среды. Двое АНБУ скрытого Тумана превратились в живые бомбы.
А ещё рефлексы жрут кислород, который необходим как мозгу, так и мышечным тканям.
Ослабленные враги вылезли из-под телеги, кашляя и обливаясь потом. Единственный просвистевший сенбон оборвал жизнь мальчишки. Таким ещё нечем дорожить, их переполняет героизм и упрямство, а жизненного опыта не достаточно, чтобы оценить угрозу, которую представляет собой знаток человеческого тела и психологии вроде Генмы.
Интерес изначально представлял только этот, отрастивший усы и живот. Ширануи улыбнулся, пережал артерию, перебросил обмякшее тело на плечо и скрылся, оставляя растревоженную деревушку позади. Труп мальчишки с одним крохотным отверстием ничего не скажет торговцам, и многое - скрытому Туману.

Конохамару уснул прямо у затухшего костра, свернувшись калачиком с перемазанной сажей мордашкой. Надо же было Умино подсказать ему использовать пепел вместо соли. Шиноби действительно поступают так, оставаясь без провизии, но кто поручится, что мальчишке не приспичит притащить жаровню с углями к завтраку в гостиную Хокаге-сама?
Элитный учитель навалил на горячую землю сосновых веток и переместил подопечного. Жар продержится до самого утра.
Отошёл к товарищам, сел рядом с Ирукой и потянулся к саке.
- Живёт у нас на пятом этаже, знаешь? - как раз допытывался Изумо.
- Кто живёт? - заинтересовался Эбису.
- Здоровый такой парень, недавно чунином стал.
- Аааа...
- Вот это самое "Ааааа", что ни утро, совершает пробежку вниз по лестнице, перепрыгивая пол-пролёта, - пожаловался Котэцу.
- Зелёный комбинезончик ещё не носит? - засмеялся спец-наставник.
- Ещё нет, - пробормотал Ирука, - но сон это святое.
- Да-да, - хохотнул Изумо, - Ируку разбуди невовремя - морда страшнее, чем у Хатаке.
Товарищи рассмеялись.
- Зелёнки в стирку подольёшь? - поинтересовался элитный педагог.
- Я подумаю, - пообещал аналитик. - Он мне пока не мешал.
- Может, у него аллергия? - мечтательно протянул Камидзуки.
- На мочу в супе у всех аллергия, - заверил товарища Котэцу.
Эбису фыркнул.
- Хорошо, что я с вами не ссорился.
- Хорошо, что ты нам спать не мешаешь, - поправил его Умино, растягиваясь на траве.
В наступающих сумерках послышались отдалённые соловьиные трели. В пяти километрах - Коноха.
- Эй, ты случайно не спать собрался? - потормошил Ируку Котэцу.
- Отстань, - огрызнулся тот.
- А если Конохамару проснётся и потребует с нас летучих мышей? - настаивал лохматый чунин.
- Поймаешь, - пробубнил учитель.
- Коноха требует от тебя подвига, чунин, - весело заявил Изумо, толкая с другой стороны.
Умино снял хитай, положил под голову и заявил:
- До утра я нукенин, идите все Хатаке грядки полоть.
- А у него грядки есть? - удивился Эбису.
- Ну он же Хатаке... - хохотнул Изумо.
- Клан Хатаке занимает пост Райкаге вот уже четвёртый раз, - пояснил нукенин-аналитик, проваливаясь в сон.
Товарищи захлопали глазами, соображая, отшучивается Ирука, или так на самом деле есть.
- Это он нас в Кумогакуре послал? - уточнил Котэцу.
Изумо пожал плечами. Хагане положил голову ему на живот, подставляя торчащие лохмы под заботливое перебирание.
Эбису смотрел, как потихоньку вечереет, как сгущаются тени, зрительно увеличивая заросли, в которых всего несколько часов назад непоседливый внук Сандайме устраивал засады на четвёрку шиноби.
Казалось, из темноты вот-вот выглянут хищные жёлтые глаза, полыхнут золотом, вывернут наружу душу элитного наставника. А Эбису так и будет сидеть на траве, потому что ему не место рядом с Генмой.
Умино всхрапнул и почесал во сне лодыжку.
Спец-джоунин покосился на загорелое лицо с более светлой полоской на лбу, где обычно красовался хитай. Просим считать нас равными? Генме не нужно просить, он лучше. Во всём лучше Эбису.
Внутри щипала и жгла обида, подкатывая злостью, которая заменяет большим мальчикам слёзы. Хагане тоже задремал. Элитный шиноби сжал кулак, решительно уставился поверх очков в темнеющее небо. Восток и запад, они есть или нет? Без них навигация была бы невозможна, но ведь их напрочь... придумали. Страшно сказать. Схватил Изумо за плечо. Чунин удивился. Спец-наставник отошёл подальше, ещё дальше, за деревья, за заросли ольхи, и прошептал идущему следом Камидзуки:
- Изумо, ты в этом лучший, нужна твоя помощь!

Докладывать Хокаге пришлось рано утром. Тензо проделал всю работу, да и вообще это была его миссия, поэтому Какаши предоставил джоунину отчитываться, слушал и согласно кивал. Обычно ему было безразлично, что о нём подумают, куда его пошлют, глубоко безразлично, с кем драться, как умереть. Конохе не было чем угрожать Шарингану, который давным давно всего лишился. Теперь появилось. И когда Хокаге отпустил Тензо, Хатаке едва сдерживался, стараясь выглядеть невозмутимо.
Сандайме смотрел на капитана своего АНБУ, как на нашалившего мальчишку, строго, сердито. Старческие глаза, проницательные и суровые, замечали волковатый взгляд из-под светлых бровей, будто Хатаке хотелось отскочить в угол, зарычать и оскалиться. Недоверчивый. Копирующий ниндзя явно не понимал, за что его наказывали. Не должен был понимать. Неповиновение приказу, это всё.
- Какаши, ты понимаешь, что у Конохи есть тайны, - Хирузен заложил руки за спину, прошёлся по кабинету до окна. - И наша задача охранять их. Какой толк в миссии S-класса, если она сразу же будет рассекречена?
Шаринган выглядел виноватым. Низко опустил голову, уставился печально в ковёр под ногами.
- Если ты продолжишь искать Химеру, я буду вынужден отослать тебя надолго, - напрямик сказал Сандайме. Это могло значить навсегда.
- Вы больше не доверяете мне? - глухо спросил Хатаке.
- Я доверил тебе то, о чём не знает даже Ибики, - возразил Хокаге.
Какаши дёрнулся, будто поймал спиной десяток сенбонов. Плечи Копирующего ниндзя опустились, руки разжались и повисли. Казалось, он беззвучно вздохнул.
- Я думал, что знаю тебя, - старик Сарутоби двинулся в обратный путь через ковёр. - Но я чего-то недоучёл, возможно, твоего любопытства, возможно самоуверенности. Мне казалось, ты полностью контролируешь себя.
- Мне тоже так казалось, Хокаге-сама, - тихо признался Какаши, не поднимая глаз.
- Так в чём же причина?
- Не знаю, - соврал Хатаке, пряча глаза.
Сандайме видел, что соврал. Нахмурился, но не спросил ничего больше.
- Будешь третьим экзаменатором вместо Райдо, - решил Хирузен. Он давал Копирующему шиноби время прийти в себя.
- Да, Хокаге-сама, - ответил Шаринган безразлично. Глаза стали пустыми, умными, исполнительными. Обычными. Какая разница, что делать, если Химеру он больше не увидит никогда.

Вымытый пол, вычищенный ковёр, протёртая пыль. Комната дышит свежестью. Даже проветрена. И мусорное ведро образцово выдраено.
Редкие часы уединения, когда никто не стучит, не бежит, не вторгается в жизнь двоих чунинов, кажутся блаженным затишьем. Стоит ему затянуться, и оба начинают скучать, искать, звать вгости товарищей. Но пока оно ещё уютное, свежее.
- Изумо!
- М?
- Бросай книжку.
- Мне её возвращать.
- Хватит читать!
- Почему?
- Давай сбежим?
Камидзуки оторвал глаза от страницы, приподнял бровь.
- Мы же только из лесу вернулись.
- Я не про это! - мотнул головой Котэцу. - Давай вообще, чтоб никто не знал. И вернёмся завтра утром прямо в Штаб.
- Хм, - глаза Изумо вернулись к тексту, но товарищ знал, артисту и носителю чёлки нужно подумать. - Поесть купим в магазине по дороге?
- А тебе чего хочется? - Хагане забрался на кровать, оседлал пару стройных ног.
- Дай подумаю... вяленого кальмара!
- Можно, - замурлыкал Котэцу, наклоняясь. - Бежим?
Протянул руку, настойчиво требуя ответ. Изумо покосился на открытую ладонь. Порой ему случалось закапризничать, но шальное настроение Котэцу не выдерживает неосторожных приземлений. Да или нет. Книга легла на ладонь.
- И будешь мне вслух читать.
- Обязательно! - обрадовался Хагане. - Давай скорее, ато Ирука прибежит.
- Спит Ирука, как сурок.
- Опять спит?
Изумо выволок из-под кровати рюкзак, начал аккуратно укладывать в него форму и оружие.
- Опять спит. После той миссии вообще соня стал.
- Может, у него в Академии нагрузка?
- Может, - Камидзуки пожал плечами, заталкивая сверху спальники. - Куда пойдём?
Котэцу задумался, посмотрел на плакат с Тобирамой, покрывало с медвежатами и заложенную карандашом книгу.
- Выйдем из деревни, там решим.
Изумо оглянулся, подавил лукавую улыбку, достал из-под своих маек пакетик и сунул поглубже в рюкзак.

Какаши переместился домой, долго стоял посреди ванной без единой мысли в голове. Просто поймал себя на том, что стоит тут и не знает, который нынче час. Никуда не спешил, ничего не хотелось. Копирующий ниндзя прислонился спиной к прохладной плитке, стянул маску и запрокинул голову, уставился в потолок, белый, пустой.
Ни-ког-да. Знал ли Сандайме, что Хатаке хоронит Химеру под этим тяжёлым, словно каменная плита, словом? Топит в зарастающей льдом полынье, сунув руки в карманы. Смотрит, безучастно наблюдает, как наползает это "ни-ког-да" белым полотном, образуя пустоту. Смотрит и не смеет нарушить приказ, оспорить решение Хокаге, ударить со всей силы, спасти, вытащить. Ему могли приказать не спасать. Убить. Утопить. Утонуть. Забыть. Но не Химеру.
Какаши накрыл глаза ладонями. Хотелось жалко скулить. Только кому нужен его скулёж в кафельных стенах ванной комнаты? Соседям? Хатаке горько усмехнулся, оскалился. Сжал и снова разжал руку. Шагнул под душ, включил воду, не разбирая, холодная она или горячая, стоял прямо в одежде, упершись лбом и локтями в стенку. Следовало думать о деревне, доверии Хокаге, миссии, предательстве. О судьбе и предназначении шиноби. А Какаши думал об Умино Ируке, который стоял между ним и Химерой. Эту ниточку пока не выдернули, и может потому Хатаке ещё жив. Что-то связывает таинственного АНБУ и учителя академии. Не зря же Умино побежал жаловаться. Испугался.
Шаринган недобро усмехнулся, ощупывая левой рукой потёртый чехол для кунаев. Он снова нарушает приказ Сандайме. Велик ли выбор? Он лишь мечтал почувствовать себя живым, когда находился рядом с Химерой. Но даже этот тоненький луч - всё, что у него есть перед лицом непроглядной тьмы.
Шум воды заглушал звуки вне маленького помещения ванной. В душе Копирующего ниндзя собака всё больше уступала волку.

- Дедушка, а что такое Сиримэ? - Конохамару залез на спинку кресла, свесился, растопырил руки.
Хокаге перестал пыхтеть трубкой, удивлённо поднял бровь.
- Уууу, Конохамару, ты где это слышал?
- Мы в лесу видели, ночью, - немедленно сдал деду локацию обитания призрака юный будущий гений.
- Ночью? - удивился Сандайме, выпустил густое колечко, пристально поглядел на дощатую стену.
- Я проснулся, в туалет захотелось, да и жарко было, я на костре спал, - хвастался своими приключениями Сарутоби-младший. - Пошёл, а он там, голый почти. Увидел меня, и сразу исчез. Изумо сказал, я его испугал.
Хирузен ещё более внимательно посмотрел на внука.
- А Изумо там что делал?
- В засаде сидел, хотел поймать Сиримэ, он у Эбису очки украл. Только я спугнул, - Конохамару огорчённо вздохнул. - Но Изумо сказал, мы ещё на него поохотимся, и на Тануки!
- Вот что, доедай запеканку, - решил Хокаге. - А с Изумо я поговорю. Отправлю АНБУ разбираться.
- Не надо, дееееед!! - завопил малыш со всей мочи. - Это наш с Изумо Сиримээээ!!
- Ваш, ваш, - важно кивнул Сандайме. - Только я с Изумо поговорю.
Конохамару слез с дедовского кресла, нырнул с ногами в своё, ковырнул сладкую запеканку со смородиной, довольно хрюкнул и запил молоком. Старик смотрел на мальчонку и улыбался морщинками вокруг глаз. Он это умел, рот серьёзный, а глаза смеются, Конохамару выучил этот трюк. Дед, наверное, никогда не сердился по-настоящему.

Тащить пленника прямо в кабинет Хокаге мог додуматься разве что Какаши. Ещё бы Ичу и палки старику носил. Может, пытался, но Сандайме запретил? Генма сидел на берегу реки с удочкой, шевелил в траве пальцами босых ног, смотрел на поплавок, застывший в тихой заводи, слушал, как щебечут птички и стрекочут жучки. Старая ива бросала густую тень, шевелила длинными ветками, спускающимися в самую воду. Как колонны речного дворца.
А ещё Какаши каким-то особым чутьём знал, какая рыба, в какой день и в каком месте клюёт. Даже в какую погоду и на какую приманку. И в большинстве случаев, пока деревня считала, что гений исчез, изобретая очередное кошмарное дзюцу, сидел под этой самой ивой, или ещё в десятке излюбленных мест, смотрел на поплавок или читал, если считал, что клёва не будет.
Генма расслабился и бросил в рот леденец. Пленник у Ибики, отчёт Сандайме принял. Команда сенсоров узнает всё, что знает джоунин скрытого Тумана.
Пригревало солнышко, у берега грела живот большущая рыбина, чешуя блестела. Рыба пропала, одновременно с этим раздались громкие удары по воде, фырканье, и тёмная голова с парой смуглых рук показалась на доселе ленивой поверхности. Ойнин поморщился. Голова подплыла ближе, красуясь шрамом поперёк лица и слипшимся хвостом-плавником.
Сенбон враждебно уставился на ихтиандра, предупреждая не заплывать в облюбованную Ширануи заводь.
- Вы чего с иголкой ходите, пуговицы часто отваливаются? - раздалось насмешливым голосом Ируки. Сенбон дёрнулся, нервно помахав вслед ушедшей в более тихие места рыбе.
Умино разлёгся на поверхности, позволяя неспешному течению отнести себя на десяток метров. Подплыл, ухватился крепкой рукой с едва заметными заживающими шрамами за ветку, вода зажурчала, обгоняя смуглое тело, чунин довольно зажмурился. Генме немедленно захотелось тоже ощутить щекотание водяных струек.
Удилище оказалось воткнутым в землю, штаны и водолазка стянутыми. Не беспокоясь, сойдут ли трусы за плавки, Ширануи сиганул в воду, вздымая тучу брызг. Вынырнул, отфыркался, тоже ухватился за иву.
- Бумагой порезался? - передал чунину вопрос любопытного сенбона.
- А? - Ирука открыл глаза, запрокинул голову, наблюдая Генму. - А, это... брак кунаев и сюрикенов Хагане возил.
Тигр не сумел представить себе восстание списываемого железа, ополчившегося на сотрудника штаба.
- Пришлось кузнецам возвращать с боем?
- Поцарапался.
Генма хохотнул.
- Совсем блондин? Ты в них упал?
- У меня волосы розовые, - уверенно заявил Ирука, которого разворотом течения вынесло на солнышко. Чунин закрыл глаза и медленно таял, пока капельки воды высыхали, щекоча кожу. - Я их крашу потемнее.
Генма растерялся.
- Красишь?
- Да, отваром из листьев орешника и коры дуба.
Речную тишь огласил хохот. Стальная игла тряслась в беззвучном приступе смеха, рассыпая острые блики.
- А я уже собирался поверить.
- Так в этом шутка, - заявил Ирука, отпуская ветки. - Берёте одну полную фигню, окружаете ещё большей фигнёй, и первая фигня начинает казаться более убедительной.
Ихтиандр канул на дно и больше не порывался всплыть. Генма сделал вывод, что чунин поднялся выше по течению, направляясь к водопаду. Тишь да гладь вернулись в летнюю речную прохладу, стекали по коже, щекотали струйками и звонко щебетали. Хитай-атэ промок насквозь. Генма вытянул руку, позволяя течению отнести себя и закружить. Описал, как циркуль, медленный круг и опять подплыл к своей ветке.

Семпай снова выглядел собранным и уверенным. Наспех проглотил обед, уже поднимаясь на ноги, выпил чай, махнул рукой и спешно выскочил в окно, едва не роняя кружку на стол. Только занавеска качнулась. Тензо улыбнулся. Сгрузил посуду в раковину, не спеша вымыл, перетёр, разложил по местам. Протёр тряпкой стол и тешил-таки пойти посмотреть, как там Шаринган на полигоне. Его настроение менялось так быстро и категорически, что кохаю хотелось удостовериться. И погреть душу. Вытер руки полотенцем. Скользнул по крышам, пробежал два километра по летней жаре.
Тренировочная площадка для АНБУ дымилась, воздух дрожал и пах озоном. Тензо недовольно сморщил нос. Как у него на Райкири сил хватило? Где взял? Опять пилюли? А потом будут обмороки, о которых, как Хатаке до сих пор надеется, никто не знает. Сложно это порой, смотреть и не вмешиваться. Но ведь только заикнись - спрячется, улыбнётся одними глазами, и больше на пушечный выстрел не подпустит. Он такой. Хатаке Какаши расценивает советы как личную угрозу, обвинение в том, что он нуждается в помощи, а значит, уязвим.
Тензо молча смотрел на чёрные круги, уныло топорщащиеся серо-грязные лохмы и воткнутое в землю лицо. На плечах одна майка, а ведь их никакой плитой не согнуть. Обычно. Глаза злые, сердитые. Неужто Хокаге ругал за провал миссии возле чайной? Не может быть. И всё же Шаринган перестал водить через дороги старушек, снимать с деревьев кошек, спалил сорок квадратных метров земли злейшим катоном, и Чидори припечатал. Вымотался, дышит тяжело, видно, как рёбра ходят. Будто рад, что сил не осталось на что-то внутри. Переживания?
- Семпай, - позвал тихо.
Не слышит. Надеется, что Тензо уйдёт, оставит в покое.
- Семпай, - громче.
- Чего? - сухо, ворчливо.
Сел рядом, на земле, у ног. Что говорить надо в таких случаях? Что надо говорить Хатаке Какаши, который не принимает советов и забот? Всегда всё сам.
- Вы справитесь, Какаши-семпай, всегда справляетесь, когда мне кажется, что надо отступать и отказаться от задания.
- Спасибо, Тензо, - прозвучало мягко, тепло. Над самой головой. Кохай был уверен, что впервые за последнюю неделю улыбка не одними глазами. Тяжело это, быть одному. Даже для шиноби. Но самое тяжёлое чувствовать тоненький голос тоски, когда вокруг свои, болтают, расспрашивают. И прятаться от него некуда, ни миссий, ни врагов.

Ладони вспотели, ноги приросли к полу. За алой шторой шумели шиноби, пили, радовались воскресному вечеру перед началом новой недели и новых миссий. В голове кружил хоровод, испуганные шторы шарахались, Эбису тоже хотелось шарахнуться, хотелось, чтоб у парня с киото что-то сломалось, чтобы управляющий передумал, чтобы Генму срочно куда-то вызвали. Неужели в одной из крупнейших деревень шиноби с населением почти пять тысяч человек никто не может умереть, сбежать, обнаружить шпиона, притащить из другой страны интересный труп?
Генма находился по ту сторону алого, жёлтые пристальные глаза, ранящие глубже острого сенбона, пригвождающие к полу, парализующие, насмешливые. Эбису передёрнуло. Раздались первые звуки. Сердце гулко ударило, пальцы закололо, ступни растворились и исчезли, ватные, чужие. Шторка двинулась, медленно ползло мгновение. Пора. Пора. Сдвинуться? Туда? Любопытные глаза Аобы уже заглядывают. Где-то там и золотистые. Пора. Ком в животе туго сжался. Элитный наставник съёжился, собрался и ступил из-под занавеси на небольшую сцену. Спина сама прогнулась, тело двигалось как полагается, грациозно и низко пригнувшись, пышные штаны на старинный манер завязаны бантом и кисточками.
Эбису добрался до шеста и вцепился в него облегчённо. Всего-то ничего, выбрался. Метал скользил под ладонями, горячая чакра непослушно вырывалась, обдавая его, заставляла гудеть. Где-то там, за спиной - Генма. Развалился у стойки, и, может, не один. Может, кто-то рядом с ним, может, ойнин смотрит туда, а вовсе не на прилипшего к железному столбу спец-джоунина? Резкий поворот головы. Зал плавает перед глазами. И хорошо, что очки, что никто не видит. И Эбису не видит. Так же резко отвернулся. Два шага вперёд, обратно к портьере. Алое видно. Свет заливает. Где-то между вспышками паники, уколами, глубокими порезами чего-то острого, торчащего изнутри, леденящего, Эбису рождался вместе с мягкими звуками киото.
По спине прошла дрожь, и элитный наставник поддался ей, отдался, закрывая глаза, приоткрывая губы, прогнулся, коснулся макушкой собственной ноги, плавной волной вернулся в исходное положение. Выгнулся в бок, ниже, шаг в сторону, замедленный эротичный вариант разворота. Если бы в бою, спец-наставник описал бы правильный полукруг и чуть отъехал назад по инерции. А здесь... гибкий, как змея, выгнулся, перетёк. Эбису понравилось. На тонких губах заиграла хищная улыбка. Эбису-змей, отлично, змей повёл длинной шеей, передал волну плечу, кокетливо приблизил подбородок. Зыркнул поверх очков. Зал загудел одобрительно. Элитный педагог ухмыльнулся. Погодите, господа шиноби!
Танцовщик выпятил таз, настороженно попятился, вжался спиной в шест, съехал по нему на пол. Обвил сзади ногой, припал лбом к колену, снова поднял лицо. Настороженное, недоверчивое лицо загнанной в угол змеи.
Вступление закончилось, музыка стала настойчивей. Спец-наставник обернулся вокруг стального стержня над самой землёй, почти касаясь пола головой. Не прекращая вращения, поднялся, выпрямился, зазмеился вверх. Его отрывала музыка, восхищённые возгласы, собственное стремление раскрыться. Всё превратилось в пульсирующий ритм, сверкающий фон. Эбису перехватил шест руками над самой головой, сделал в воздухе шпагат, перетёк вверх, поднялся на руках, выписал ногами замысловатую фигуру. Скрестил лодыжки на шесте. И почти рухнул, задержавшись в сантиметрах над полом, замер.
Нырнул, гибко, откатился. Водоворот рук, ног с акробатической пластикой достиг края сцены, совершил обратный прыжок с переворотом, точно в шест, зацепился руками, обернулся дважды, вытянувшись горизонтально во весь рост.
Согнулся, свился, прикрывая лицо пальцами. Слёзы. Отвернулся резко, показывая зрителям, что прячет их. Перекатился через самого себя, заламывая руки в безысходной тоске. Сел, сложив ноги веером, склонился до самого пола. Поник. Выгнулся, прополз, потянулся руками к невидимому лучу света. Генма. Золотистый. Всего лишь иллюзия. Эбису схватился за голову, замотал верхней частью туловища, закружился, показывая своё безумие. Если нужно сойти с ума, чтобы верить в Ширануи, он сойдёт. Если нужно закрыть глаза, он закроет.
Темнота. Киото. Шёпот. Завороженный, удивлённый? Эбису было безразлично. Он танцевал для себя, выливая движением душу. Исповедовался алым портьерам, музыканту, самому себе.
И свет пришёл. Сияющий призрак в его воображении. Как тогда, у ручья, острый сенбон, очерчивающий губы, совсем близко, такой опасный. И огромное, сокрушающее желание доверять. Эбису сел на корточки, прогнул спину, приподнялся, заложил за голову руки, отобразил на лице восторг. Вот так хорошо было рядом с сенбоном. Невероятно. Восхитительно. Ладони сами скользнули по голой груди, животу, элитный наставник завертелся, отдаваясь прикосновениям иллюзии. Тёплой. Живой. Так было, и звенел ручей, сладким, как киото, голосом. Джоунин тянулся к прозрачному золотистому видению, умоляя снизойти, взлетал вслед за ним по стальному шесту, взмывал, кружился, падал. Всхлипывал на языке жестов. Иллюзия струилась по коже, становилась почти осязаемой. Самогипноз, пускай, Эбису забыл о том, что на него смотрят.
Киото утих на высоком дрожащем аккорде. Элитный педагог замер, пропуская от макушки до пят струящийся ослепляющий свет. Напрягся, вытянулся. Портьера опустилась, скрывая его, растерянного, ошарашенного случившимся. Именно об этом толковал Изумо.
Острая игла ткнула в плечо. Эбису подскочил, как ужаленный. Потянулся к тёплому, золотистому, живому Генме, не особо размышляя, галлюцинация это или реальность. Руки, коснувшиеся его спины, были настоящими. Губы мягкими. Спец-наставник тихонько застонал от удовольствия.

Тусклая зелень медленно утопает во мраке. Становится тёмной. Цвет, к которому привык, не привлекает внимания. За окном шаркают ногами, переговариваются, дышат, смеются шиноби. Их много. Они все чем-то похожи. Все одного цвета, тусклого, к которому привык и не обращаешь внимания. Пахнет старыми каштанами, что растут под окном, и булочками из киоска на той стороне улицы.
Синие вены снова вздулись, проступили под кожей. Какаши умудрялся худеть за считанные часы. Набирать вес куда сложнее, особенно с его кровью, хорошей кровью шиноби, низкий сахар, высокий гемоглобин. Сладкого Копирующий ниндзя не любит, но сколько бы ни съел - ни на грамм не поправится. Жирного на дух не переносит. Овощи, белок, рис. А чтобы есть, нужна нагрузка. Организм привык, требует.
Уткнулся горячим лбом в локоть. Сжал на затылке пальцы. Всегда кажется, что горячий, когда тело холодное и ослаблено. Хочется спать, уснуть и забыть навсегда. Чего ради открывать глаза? Совершить очередное из тысячи дзюцу, завести механизм анализа и исполнения, куклу-шиноби, натасканную убивать. Взять миссию, выполнить миссию. Хандра.
Какаши перевернулся на спину, раскинул руки и уставился в потолок. Тени от деревьев вытянулись, совсем чёрные.
Выспится, поест, опять выспится, и хандра пройдёт. Будет много энергии, захочется её куда-то применить. Кошку достать. Дзюцу продемонстрировать. Выследить какого-то поганца. Поглядеть, каков, понадеяться на новое и неожиданное. Риск и новизна. Его жизнь. Всё остальное безразлично. Кто-то страдает, переживает, цепляется. Какаши широко раскрывает глаза, всё пройдено, бывало хуже. Ни снисхождения, ни жалости, он же смог.
Ему везло. Оставаться в живых, возвращаться, иметь хорошую кровь, сильную чакру, способности ко всем стихиям, всем техникам. Выспится - и снова будет пытаться заслонить собой всех и вся, уберечь, разделить поровну шансы.
А пока - хандра.
Повернул голову. На белой наволочке старый потёртый чехол. Какаши уютно улёгся бочком и смотрел на него, не отрываясь. Так и уснул, в маске, штанах и безрукавке.

@темы: размер: миди (от 20 до 70 машинописных страниц), жанр: юмор, жанр: экшн, жанр: романтика, жанр: ангст, Эбису, Тензо, Котецу, Какаши, Ирука, Изумо, Генма, Гай