Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
19:38 

укрощение строптивых

Армада
Причины внутри, а снаружи - только обстоятельства
Название: Серьезные отношения
Автор: Армада
Бета: нет
Пейринг: Генма / Эбису
Рейтинг: R
Размер: 7400 слов,
Жанр: агнст, романс, смахивает на пьесу
Состояние: закончен
Дисклеймер: отказываюсь, все у Кишимоты
Предупреждения: нарочитый ООС, Генма ревнив, пьян, зол и несдержан, и в отчаянии. Эбису изощренно жесток. Нецензурные выражения и насилие. О сексе только вспоминают. Вспоминают еще о Какаши / Ирука.
Размещение: с разрешения автора или заказчика
Примечание: на заявку iratoha написать про злого, ревнующего Генму, который просто так не уходит.
Публикую, потому как обещала, а также чтобы всех нас поздравить с 8 марта.
А еще, конечно, в подарок Эбису-сенсею, у которого сегодня как раз день рождения.




1.

В прошлый четверг в семь утра на чистенькой кухне аскетичной квартиры обаятельный спец-дзенин зевал, опираясь локтем о старенький стол. Перекатывал сенбон слева направо и снова налево. Простучал пальцами быструю и веселую дробь и переспросил у серьезного шиноби, молчаливо застывшего у стены:
- И что?
- А то, что мне хотелось бы, чтобы ты пересмотрел свое поведение.
- А тебя что-то не устраивает?
Не дожидаясь ответа, Ширануи потер нос, спрятав глаза, потом совсем отвернулся, подтянув к себе свою чашку и взболтнув остывающий чай. Медленно выпил, подцепил на сенбон цукаты с тарелки.

Но вот уже минута прошла, за ней - вторая, а Генма так и не услышал ответа. Он не утерпел и повернулся назад к Эбису, лицом к лицу, серьезному и суровому, будто они не завтракают, а в засаде на миссии.
Нахмурившись слегка, Ширануи протянул как можно небрежнее:
- Мы же вроде договорились, что не будем себя ограничивать в «поведении»?
- Именно это меня больше и не устраивает.
Руки Эбису были сложены на груди. Под его взглядом вальяжность Генмы окончательно растаяла, тот перестал ухмыляться, стал непроницаем и поинтересовался:
- Почему?
- Потому, Генма, что мне кажется.., - Эбису достал из кармана белоснежный платок и очки, покрутил, посмотрел темные стекла на свет, подышал на них и бережно протер, убрал все обратно, продолжил:
- Мне кажется, что наши отношения стали более… близкими, что ли.

Хотя Генма уже обзавелся в доме сенсея своей чашкой и полкой в шкафу, однако, голос у Эбису был очень осторожным, а Ширануи… Тот невозмутимо молчал в своей привычной манере, сенбон даже не дрогнул. Не возразил и не подтвердил, никак и ничем себя не выдал.
И Эбису ничего не оставалось, как дальше неловко скользить по тонкому льду в одиночестве:
- Более серьезными, в любом случае. А серьезные отношения требуют серьезного отношения.
- Загнул! - Приподняв уголки губ, Ширануи обозначил ухмылку.
Лишь короткое пожатие плечами в ответ.

На кухне повисла тишина, густая и вязкая, кисельная, выжидающая. Но Эбису упрямо молчал, сжав губы в тонкую полоску, прячась в тени, и Генма не выдержал первым:
- Так что именно тебя не устраивает?
Таким тоном, будто слов про их «близкие отношения» и не было сказано. Словно он не слушал и ничего не услышал. Равнодушно отправил в рот очередной золотой сладкий кусочек. Эбису, тем не менее, не сдался:
- Меня не устраивает крайняя беспорядочность твоего поведения.
- Вежливо же ты меня сукой назвал, - отозвался Генма резко и зло, и обижено.
- Ты не сука, ты - кот, - тут же возразил Эбису.
И улыбнулся совсем не насмешливо. В ответ Генма тоже расплылся в невольной улыбке и пожал плечами, мол, такой уж уродился. Но ему не потакали, а сели напротив и пригвоздили, перестав улыбаться:
- Ты, Ширануи, - похотливый мартовский кот с недостатком самоконтроля.
Руки тяжело легли на стол ладонями вниз, улыбка «кота» стала натянутой, словно пришпиленной к губам застывшей иголкой:
- Хочешь из-за этого прекратить встречаться со мной?
- Нет, я этого не говорил - сорвалось у Эбису торопливо, слишком торопливо, и он замолчал, выдерживая долгую паузу, прежде чем продолжать. Из-за чего не заметил, как Генма коротко и быстро выдохнул после его «нет».
- Но если я прав, - сенсей сцепил пальцы в замок, - то мне хотелось бы прояснить, что между нами…
- Между нами все предельно ясно, - оборвал его Генма неожиданно грубо.
- Ясно? - Эбису вновь полез было за очками, но остановился и холодно уточнил, - то есть, только секс?
- А ты на самом деле считаешь, что мы не просто спим? - Генма безжалостно не дал ему расслабиться.

Если бы взгляд Ширануи был насмешливым или, что хуже, равнодушным, Эбису бы, наверное, ответил: «забудь», налил бы себе чаю. Они бы позавтракали, собрались и попрощались у дверей, каждый бы пошел своей дорогой, глотая пыль. Но что-то в лице Ширануи, в неровной линии губ, непривычной складке между бровей, в притихших глазах, или что-то еще заставило Эбису сказать совсем другое, пусть и с трудом:
- Мне так показалось. А как считаешь ты?
- Так что ты предлагаешь? - Вопросом на вопрос, катая губами сенбон.
Прежде чем ответить, Эбису надолго замолчал, уставившись на переносицу Генмы, будто все еще ждал ответа на свой вопрос: «а ты?»
Но Ширануи, оставаясь серьезным и непроницаемым, лишь прихлебывал чай, не вынимая иголки.
- Я уже сказал, - выдохнул тогда Эбису.
- Скажи еще раз, - Генма оперся локтями на стол.
- Я хочу более серьезного..., - наткнувшись на ухмылку, Эбису осекся. Помолчал и сказал прямо:
- Я хочу, чтобы ты сузил круг интимных друзей до одного.
- До кого одного? - Дурная шутка.
- До одного меня, - не поддаваясь, но явно борясь с желанием выдрать иголку из усмехающихся губ.
- Другими словами: ты предлагаешь мне спать только с тобой?
- Да, - хмыкнув, покрутил ложку в руках, глаза опустил и добавил, - в том случае, конечно, если ты тоже считаешь, что мы…
Генма скривился вдруг, будто от боли, будто бы злясь, выплюнул, перебив:
- А иначе что? Если не сужу свой круг?
Рука устало смахнула со столешницы невидимые крошки, потерла переносицу, Эбису вздохнул медленно и глубоко, поднялся и налил себе чаю очень аккуратно, не пролив ни капли, придерживая обжигающую крышечку пальцем. Генма уставился в свою опустевшую чашку, подтолкнул ее ближе к нему.
- Так что иначе?
- Ничего, - неопределенно пожав плечами, Эбису налил чаю и Генме, снова сел и заверил, - все будет по-прежнему.
- То есть?
- То есть мы будем спать, только спать. Только секс, как ты и хочешь.
Снова между ними тишина, лишь сенбон звякнул о тонкий фарфор.

Потом тихий вздох, светлые волосы лезли в глаза, Ширануи досадливо забрал пряди назад, еще раз вздохнул и спросил у опять опустившего глаза Эбису:
- А если я соглашусь, какая будет награда? - Натянуто насмешливо.
Помолчав, сделав глоток, Эбису ответил отчетливо:
- Тогда я тоже так сделаю.
- Что сделаешь? - Недоуменно.
- Ограничусь в постели только тобою.
- Что? - Рука с чашкой застыла на полпути.
- Буду спать только с тобой, - нудным тоном.
- У тебя еще кто-то есть? - Сенбон замер.
Сузившиеся желтые кошачьи глаза, казалось, просверлят дырку в Эбису. Тот моргнул и машинально полез к переносице, но очки-то были в кармане, тогда он просто отвернулся к окну, сцепив руки на столе, задрав подбородок.
Ширануи широко ухмыльнулся, хмыкнул и покачал укоризненно головой. Воткнув сенбон в стол, с аппетитом запустив себе в рот горсть цукатов, спросил, не прожевав:
- Обещаешь? - Толкнул легонько ногой под столом.
Повернувшись к нему, Эбису не улыбнулся, не разозлился, никак не изменился в лице, только кивнул, сухо сказал:
- Обещаю.
- Я подумаю, - пообещал тогда и Генма. С набитым ртом.
Дальше они пили свой крепкий чай в полном молчании.

В тот же четверг, а точнее - уже ночью с четверга на пятницу Генма явился в ту же квартиру далеко за полночь, влез под одеяло и ласково ткнулся губами в плечо, заурчал: «Эбисууу».
От него легко и сладко пахло саке и незнакомым шампунем, и едва-едва заметно, но заметно, - чужим пряным потом, чужой влажной плотью. «Эбииису».
На его плече притаились две свежие царапины. «Эбису, ну…».
Эбису молча обнял Генму и позволил лечь сверху, скрестил крепче лодыжки на его талии, путаясь в простыне. Ни о чем и ничего не спросил и ни о чем и ничего не напомнил. Только сквозь зубы процедил: «Резинку надень».

2.

А в этот четверг, точнее - тоже ночью с четверга на пятницу, в темном холодном баре спец-дзенин наливает себе еще. Но в его очередной и последней бутылке почти ничего не осталось, так - на полпорции.
Он чертит сенбоном звездочки и кресты на стойке в полном гордом одиночестве. Последние посетители, дремавшие мирно в углу среди пиал и огрызков, ушли уже с полчаса назад.

Седой бармен, протирая стаканы, устало, хмуро и с подозрением косится на него, безмятежного с виду. Демонстративно убирает из-под его носа пустую бутылку с однозначным прямым намеком, который он прекрасно понимает без слов и усмехается:
- Не бойся, старик, я скоро пойду, - поднимает расплывающиеся глаза, - сколько с меня?
Вместо ответа ему демонстрируют четыре мозолистых пальца, и на стол из кармана ложатся смятые купюры, катятся монетки, которые безуспешно пытаются собрать, опознать и построить.
- Сам посчитай и возьми, - сдается клиент через минуту.
- Эй, - хватает он за потянувшуюся руку, - смотри, только, все-все посчитай!
Отпускает задрожавшую кисть, задев пиалу, опрокинув, саке бежит по стойке и капает на пол. А он, ругнувшись невнятно, уже засовывает себе в рот сенбон, громко, на весь бар требуя:
- Все посчитай! За прошлое тоже, - бормочет под нос, - Кьюби знает, когда опять приду.
И громко смеется, тут же оборвав себя: «ксо, суки» и что-то еще, но бармен не слушает и не слышит, если все здесь слушать, то с ума можно сойти.

Позабыв про оставшуюся мелочь, припозднившийся клиент встает рывком, уронив табуретку с оглушительным грохотом, смотрит на нее недоуменно. Хмыкает и направляется к выходу, не качаясь, идет точно и ровно, сунув руки в карманы.
Бармен облегченно и незаметно вздыхает и запирает за ним дверь на крепкий засов.
А он, Генма, стоит, задрав лицо к ночному непроглядному небу.
Два часа ночи по Конохе.

3.

Его беспокойную чакру Эбису чувствует еще на лестнице, а горячечный перегар шибает от самого порога, дверь жалобно скрипит и тяжело грохает. Вспыхивает свет.
В Конохе пять пятнадцать утра.
- Не спишь, значит...
Генма устало и тяжело прислоняется к притолоке плечом, перепачканным где-то в штукатурке, чешет в затылке, водолазка порвана на локте, а хитай зажат в кулаке. Зато сенбон на месте, там где всегда - в припухших губах. На лице свежая ссадина и безмятежная скука.
- Меня, что ли, ждешь? - Икнув, качнувшись, чуть съехав по стенке вниз, но поправляясь.
- Я тебе говорил, Ширануи, что у меня сегодня утренняя тренировка. Не помнишь?
Эбису складывает руки на груди и кривит губы, но Ширануи не отзывается и не обращает внимания, шмыгает носом, пряча неуклюже хитай в карман помятых брюк. И широко улыбается.

Оттолкнувшись от опоры, он идет мимо сенсея на кухню к столу, виснет на нем и спрашивает через плечо:
- Где ты был? - Наливая себе из чайника в свою чашку воды.
- Скорее это я должен был бы у тебя спрашивать: «где ты был», - насмешливо, заходя за ним следом, вставая у стенки в тени.
- Я где был? Я был… Я в прятки играл, - говорит Ширануи, обращаясь к своему отражению в окне, подмигивая ему, и жалуется, - и проиграл.

Потом жадно пьет, шумно глотая, кадык быстро ходит туда-сюда. Допив до капли все, Генма поворачивается, сжав в руках чашку, у нее алый цвет и неровные края.
- Я пришел вечером, - зевнув, дернув сенбоном удивленно, - а тебя дома нет, Эбису.
Тот смотрит не в лицо, а на грязные пальцы, вертящие чашку, и молчит.
- Где же ты был вечером, Эбису-сенсей? – Растягивает Генма гласные напевно, склонив голову на бок и улыбаясь ласково. Сенбон вопросительно приподнимается.
- По делам.
- И что за дела?
- Личные, - коротко и холодно, Эбису машинально тянется к переносице, но очки валяются на тумбочке в комнате, рука замирает и опускается.
- Личные?
- У тебя же есть личные дела, - передернув плечами, - почему у меня не может их быть?
В его голосе, как ни прислушивается Генма, но так и не слышит ни капли вины.
- Значит «лииииичныееее», - зло передразнивает тогда Ширануи.
- Ксо, как же ты пьян, - оглядев его, покачивающегося, с пыльных ног до растрепанной головы, поморщившись, отвечает ему Эбису. И ни одной нотки вины! Одна явная досада и не менее явное желание, чтобы пьяный спец-дзенин отправился спать и не мешал завтракать и собираться. Эбису уже открывает рот, будто бы сказать: «иди, проспись».
Но, вдруг, взглянув более пристально в спокойное, казалось бы, как всегда лицо Ширануи, в его глаза, говорит совсем другое:
- Ты не ранен? - Качнувшись вперед, потянувшись к нему, тяжело навалившемуся на стол.
- Кто он? - Не двигаясь и не замечая его жест.
- Кто? - Не дойдя всего шаг, застывая.
- Как его зовут?
- Кого?
- «Дела» твои как зовут? - Сипло, сенбон перекатывается.
Не удостоив ответом, Эбису хмурится и отступает назад к стенке снова в тень, лица не разглядеть теперь.
- Ирука? - Генма щурится.
- Что?
- Ты был с Умино?
- Я не понимаю, о чем ты…
- О твоих «личных делах», ксо! Ты с ним спишь?

После короткой паузы слышен смешок.
Покачав головой, Эбису неторопливо засовывает руки в карманы с широкой ухмылкой, которая совсем-совсем не нравится Ширануи, как не нравится ему незнакомая едкая желчь в смеющихся глазах, и колкий звонкий тон:
- Ируууууууука? А как же Хатаке Какаши, Копирующий? Помнишь такого? Повязка на глазу, маска на носу, седые волосы дыбом, как у настоящего чучела, спит с Ирукой. Помнишь такого или спьяну забыл?
- Он на миссии, - хмурясь, хмыкая, сенбон поник, - вторую неделю.
- И? - Эбису явно решил позабавиться.
- И! Вы и трах…, - Генма прижимает пальцы к губам, будто ловя слова, виновато улыбается, - извините, сенсей! Вы и «занялись личными делами» у него, благо квартира свободна.
Улыбка превратилась в оскал, Генма выплюнул в лицо Эбису, едва не уронив сенбон:
- Суки лживые.
Эбису уже совсем не смешно, он обрывает:
- Имеешь что сказать…
- Я тебя имею, Эби-чан, - вкрадчивым тоном.
- Тогда и говори про меня! – Ледяным тоном, не давая себя заткнуть, - не смей оскорблять моего друга и вмешивать его…
- «Друга»? Так ты «это» так называешь? - Смеется громко, потом подмигивает, - признайся же, Эби-чан, у «дружка» своего был по «делам»?
- Нет, - отрезав, - и еще раз назовешь меня…
- Ладно тебе! - Подмигнув снова, - Эби-чан, старая любовь не ржавеет.
- Поражаюсь тебе, Ширануи! Ты же знаешь, что мы с Ирукой никогда…
Замолкает, вглядевшись, махнув рукой, мол, бесполезно с пьяными дураками говорить, никакого проку. Но «дурак» заладил свое, играясь сенбоном, фыркая:
- По старой «дружбе» приласкал «дружок» тебя?
Тогда Эбису устало начинает сначала, но с другой стороны:
- Не имеет значения, что ты со своим богатым воображением и не менее богатым опытом нафантазировал о моих отношениях с Ирукой. Тем более, что моя дружба с ним - не твоего ума дело! Думай, что хочешь! Но ты прекрасно знаешь, что сейчас Ирука и Хатаке…
- Хатаке тут при чем? - Икнув.
Осекшись, Эбису закрывает глаза утомленно и вздыхает тяжело, но потом терпеливо начинает третий раз:
- Нет, я не сплю с Ирукой, Генма! Злой противный Какаши-сенсей не разрешает Ируке с другими спать почему-то, - говорит он таким тоном, каким объясняется с малолетними.
- Издеваешься? - Глухо.
Эбису делает шаг вперед и шипит:
- Это ты издеваешься! Несешь полную чушь и…
А Генма вдруг кивает:
- Ксо, ты прав.
Отодвинувшись, Эбису недоверчиво смотрит на него, а он бормочет под нос, водя пальцем по краешку чашки:
- Ты прав, да. Хатаке убил бы Умино.
- И слава Ками, - потирает переносицу, - давай потом поговорим, а сейчас иди спать.
- Убил бы, если бы тот без него с тобой... О! - Вдруг Генма орет, поднимает палец, - точно!
Похоже, ему приходит в голову новая мысль, он неуклюже усаживается на жалобно скрипнувший стол, едва не свалившись на пол, ругнувшись. Эбису смотрит на его потуги, подняв брови. Не помогая, ждет настороженно и слышит сиплый вопрос в лоб:
- Вы втроем спите?
- Втроем?!
- Ты, этот Умино и его Хатаке?
В ответ Эбису, не выдержав больше, громко смеется, спрятав лицо в ладони, качает головой, потом смотрит снова насмешливым взглядом, кивает подряд несколько раз:
- Втроем, да-да, втроем спим, а иногда еще Гая четвертым приглашаем, на спор!
- Тебе смешно?!
Сенсей опять кивает головой утвердительно, а потом кивает уже на дверь, фыркает:
- Иди спать. Ты…
- Не Ирука, значит?
- Нет. Иди спать, Генма, - машет рукой, тянется к нему, чтобы взять за локоть, - ты слишком пьян, потом поговорим.
- Кто же тогда, если не Ирука?
Не трогаясь с места, Ширануи потирает челюсть, покачивая на столе непрерывно ногой и спрашивает:
- Ибики? - Вглядываясь.
- Кто?! - Брови взлетели вверх.
- Асума? - Еще пристальнее.
- Иди спать, Генма, умоляю!
- Гай? Ты же не зря про него сказал? - Смотрит очень внимательно.
Но Эбису лишь трясется от громкого смеха, на этот раз до слез. Успокоившись, он подходит еще ближе, вплотную, и дергает за рукав пару раз, доверительно спрашивает:
- Всех знакомых будешь перебирать? А вдруг ты его не знаешь? Не забудь, например, про АНБУ, маски - это же так возбуждает! О генинах, чего уж там мелочиться, я же учитель! Послы симпатичные к нам на днях приезжали, а на рынке столько хорошеньких продавцов. Кого бы еще? О, Итачи! Такой красивый мальчик, а я…
- Учихи нет в Конохе, - отдернув руку, - и вряд ли сунется.
- А мы в лесу встречаемся, тайно, - шепотом, многозначительно округлив глаза.
- Издеваешься? - Сипло и с трудом, - и не стыдно тебе?
- Ты сам над собой издеваешься, - став совершенно серьезным, также сипло шипит.

Вздохнув, Эбису отходит и, не глядя больше на Генму, присев на корточки, деловито копается в холодильнике, разве что не насвистывая.
- Кто он, Эбису?
Равнодушное молчание в ответ.
- Скажи мне, пожалуйста, кто он?
Эбису встает, держа в руках пакет молока, взболтнув, не спеша открывает.
- Кто он?
Лезет на полку за стаканом, оставив пакет на столе, а в спину доносится:
- Я видел вас.
И Эбису сначала даже не узнал голос Ширануи - низкий и выпотрошенный, будто из подземелья. Из-под тяжелых камней.
Но, даже не вздрогнув, он не поворачивается, пока не наливает себе.
- Видел вас вместе!
Генма сидит на столе, сгорбившись, и покачивается всем корпусом, как в припадке, смотрит в лицо Эбису без ненавистных очков, но ничего не видит - это лицо стало непроницаемой маской. Словно у равнодушных АНБУ.
- Кто это был, Эбису?
Тот ничего не отвечает, лишь приподнимает вопросительно брови.
- Кто был у Штаба с тобой?
Пожав плечами, Эбису неторопливо отпивает молока, вытирает губы ладонью, спокойно возразив:
- Мало ли с кем ты мог видеть меня у Штаба. Откуда я могу знать, о ком ты говоришь.
- О том, с кем ты целовался, - мертвенно.

Взгляд становится отрешенным, пустым. Медленное пожатие плечами. Глоток, снова длинные пальцы у тонких губ. Генма следит за ними заворожено и слышит совершенно равнодушный вопрос:
- Зачем ты меня спрашиваешь: «кто», если видел нас?
- Он чакру замаскировал, а я его не догнал.
Губы кривит ухмылка. Последний глоток. И лишь пожатие плечами.
- Кто? - Глухо-глухо.
Бесстрашно от него отвернувшись, Эбису споласкивает стакан, бросая через плечо:
- Какая разница.
- Что? - Хрипит Генма.

Убирая посуду в шкаф, по-прежнему не поворачиваясь, Эбису начинает невозмутимо:
- Позволь мне напомнить тебе то, о чем мы недавно говорили. Вот тут как раз, на этом самом месте. Когда ты и я…
- Кто он?! - Пальцы, вцепившиеся в край стола, побелели.
- Будь любезен, не перебивай меня, - невозмутимо, не повышая голоса, повернувшись, вновь стоя лицом к лицу, вытирая руки полотенцем. И на кухне из звуков остается лишь тяжелое дыхание и шорох ткани.
Потом спокойный голос вновь начинает неторопливо:
- Когда ты и я стали встречаться…
- Жить вместе!
- Не перебивай, я сказал! - Окриком, потом снова ровным будничным тоном, - тем более, что «вместе» мы не жили и не живем.
- А это что? - Разводя руками.
- Это? Это - мой дом, в который ты вломился ночью без спросу. Хотя я уже привык, знаешь ли. Ты же всегда так делаешь, - буркнув под нос, убирая молоко в холодильник, вновь не глядя на Генму, - приходишь, уходишь, когда тебе вздумается. Так вот…
- Это и мой дом! – Генма грозит сенбоном его широкой спине в темной водолазке.
- Так вот, - не обращая на него никакого внимания, Эбису перекладывал пакеты и банки, берет одну. Покрутив, посмотрев внутрь с сомнением, все же ставит обратно. И продолжает:
- Когда ты и я стали встречаться, мы договорились, что не будет ограничивать друг друга в «поведении», как ты тогда сказал. Нэ?
Эбису коротко взглянул на него через плечо, Ширануи молчит, подрагивая губой, но сенсей и не ждет ответа, отвечая себе сам:
- Да. Ты сам настоял, даже потребовал. Ты так хотел.
Вновь увлеченно переставляя продукты в холодильнике, которые и так в полном стройном порядке, Эбису говорит:
- И позволь тебе напомнить, что я неукоснительно соблюдал это условие и никогда не спрашивал тебя о том, где ты провел ночь и с кем ты…
- Кто был с тобой?
Не удостоив ответом, сенсей заканчивает, поднявшись:
- И поэтому у тебя нет никакого права спрашивать меня о том же самом.
Эбису складывает руки на груди. А руки Генмы обессилено ложатся на колени, сенбон поник в уголке губ, которые шепчут:
- Ты же обещал мне.
- Мы друг другу ничего не обещали, Ширануи, единственное, что мы обещали: друг другу не мешать.
- Нет. Ты обещал, я помню, - не слушая, не понимая, качая растрепанной головой, сильно, громко стучит по столу ладонью, - здесь вот на самом этом месте обещал, что ты будешь только со мной, что мы…
- Мы? - Резко перебив, - не было и нет никакого «мы».
- Было! - Упрямо, - ты сам говорил!
- Я заблуждался, между нами был и есть только секс.
- У тебя, - показывая пальцем на Эбису, потом ткнув себе в грудь, - и у меня, у нас больше, чем секс!
- И поэтому ты скачешь из койки в койку, - хмыкает.
- Я? - Подняв мутные глаза, мотнув головой, словно мух отгоняя. Грозит пальцем и сенбон угрожающе качается в губах, - ты скажи лучше, кто он? И что у тебя с ним?
- Генма, ты слушал, что я тебе только что говорил? Понял хоть что-нибудь? Что мы не…
- Ты много болтаешь, но все не о том!
- Генма!
- Стыдно сказать, с кем по темным углам обжиж… обажж.. обжимаешься? А?
Зубы стучат о сенбон, губы широко ухмыляются, до оскала, по вискам и скулам бежит пот крупными каплями, чертя дорожки в грязи. Стекает на подбородок. Глаза мутные, как лужи.
- Чего? А? Сумщ…, - икает, - смущашьшеся? Ксо… Смущаешься?
Потерев переносицу, Эбису смотрит на Генму долго и хмуро и хмыкает:
- Вижу, что ты слишком пьян и не в себе, Ширануи. Поэтому продолжать наш разговор совершенно бессмысленно. Иди спать, а вечером обсудим все еще раз, хотя я уже все сказал.
- Не все! Ты не сказал, кто он и что ты делал там с ним!
- Это не твое дело, - ледяным тоном.
- Мое, - застывая, - говори!
Сенсей смотрит мимо него в окно, где уже светлеет. Генма смотрит туда же, морщится, делает вдох:
- Не скажешь? – Не шевелясь, жмурясь.
Облизнув губы, Эбису в который раз пожимает плечами и отталкивается от стены.
- Далеко собрался?
- Мне надоело выслушивать пьяный бред.
- К нему?
- Не твое…
- Соскучился? Засвербело?
Остановившись, резко повернувшись и дернув губою, Эбису смотрит в упор на него, подобравшегося и скалящегося, и вдруг кивает подряд несколько раз:
- Да, к нему. Шесть утра пятницы - отличное время для свиданий! Ширануи, иди…
- И он еще в постели, наверняка! И ждет тебя, небось, сгорая от нетерпения! Как удобно, да, Эбису?
А тот молчит, отмахнувшись от горячего дыхания с перекисшим ароматом саке, потом медленно проводит по глазам ладонью, потом - по волосам, отступает, вздыхает и говорит коротко:
- Да.

Ширануи вздрогнул, а Эбису снова и снова решительно и все громче повторяет:
- Да. Да. Ксо! Да.
- Что? - Оттянув порванный где-то ворот водолазки словно душный ошейник, Генма пытается разглядеть лицо Эбису, поймать его взгляд, но тот смотрит словно сквозь него и шепчет:
- То, что он в постели - это очень удобно. И он меня ждет.
Потом горькая усмешка касается губ, Эбису наклоняется к застывшему Ширануи, засунув руки в карманы, шепчет отрывисто:
- Что это ты так на меня уставился, а?
- Эбису? Ты? - Словно протрезвев.
- Тебе можно, почему тогда мне нельзя?
- Ты же не… Ты?
И после паузы оглушительно раздается:
- Да, Генма. Я сплю с другим.

Тишина, клейкая и стылая, глаза смотрят в глаза, а потом хриплый низкий вой режет уши, задыхаясь:
- Суууууууука…
- Я не думал, что ты так об этом узнаешь, - устало.
- Ты врешь! - Тычет выхваченным из губ сенбоном в лицо, - врешь ты все! Врешь.
Но ему отвечают:
- Давно надо было мне тебе сказать, а я все чего-то ждал, - Эбису вновь проводит рассеянно по топорщимся непослушным волосам, - жаль, что так получилось.
- Врешь, - шепотом.
- Нет, мне на самом деле искренне жаль, надо было сразу сказать, но я злился на тебя. Прости. Но я совсем не думал, что ты так воспримешь…
- Врешь! - Орет, тяжело дыша.
- Нет, Генма.
- Тогда скажи, кто он! - Задыхаясь, дергая за молнию своего жилета, едва не выдрав ее.
- Нет, - твердо.
- Вот! Вот! – Вновь раскачиваясь, - значит врешь!
- Нет. Я всего лишь не хочу, чтобы ты в таком виде пошел к нему в шесть утра разбираться. Вот и все.
И взглянув на вежливого и расстроенного Эбису, кивнувшего утвердительно головой, Генма цепенеет, вцепившись в край стола.
- Проспишься, и я тебе скажу, - отступая.
- Что? - Хрип.
- С кем я сплю. Ты же этого хочешь, Генма?

Тот сидит, нахохлившись, под его ладонями дерево столешницы идет трещинами.
Поднимает расплывающиеся глаза и шипит:
- Сука, - сипло, пронзительно, - сука ты, Эбису, сука.
- Я тебе уже говорил, что ты не имеешь никакого права...
- Мало я тебя имел, сука? А, шлюха?
Эбису наклоняется к нему ближе и сипит в ответ:
- Я бы попросил тебя не употреблять…
- Блядь подзаборная!
Бледный как мел Эбису смотрит в перекошенное неузнаваемое лицо Генмы, сузив глаза, говорит тихо, но отчетливо:
- Ты пьян, Генма, только поэтому я тебя не ударю.
- Да, я пьян, а ты - шлюха, - также тихо.
- Но еще слово, Ширануи, и я передумаю.
- Лживая сука. Сука.
Медленно выпрямившись, Эбису застывает напротив него и выдыхает:
- Сука, - кивает, - но не больше, чем ты. Ничуть не больше. Убирайся.
- Я тебя не удовлетворял?
- Нет. Ты был занят тем, что других удовлетворял. Пошел вон.
- Скажи тогда, кто тебя удовлетворяет!
- Не твое дело!
Эбису отворачивается и направляется к выходу, бросив на ходу через плечо:
- Если не уберешься через минуту, я сам тебя вышвырну. Минута пошла, Генма.
- Кто тебя трахает, сука? - Тот хрипит в спину и почти падает со стола.
- Какая тебе-то разни…
Сенбон глубоко вонзается в притолоку рядом с головой, чиркнув по виску, звонко вибрирует.

Повернувшись к Ширануи, Эбису оттирает ладонью капельку крови с крошечной царапины и видит, что тот тоже в крови: другой сенбон проколол губу насквозь. Но Генма не замечает, глаза лихорадочно блестят, он качается все быстрей и быстрей, стол трещит.
- Я узнаю кто, - шепчет Ширануи сквозь зубы, капая алым, не сводя взгляда со своей замершей цели, - я заставлю тебя сказать.
- Генма? - Зовет Эбису осторожно.
Не слушая, тот хватает и швыряет свою несчастную чашку в угол и тут же выдирает из кармана свиток, тычет им в лицо:
- По-хорошему не хочешь? Будет тогда по-плохому!
- Откуда у тебя это? - Не шевелясь, пытаясь рассмотреть, что там за знаки.
- Из архива, - пряча мгновенно за спину, схватившись другой рукой за разбитую скулу, жалуясь, - сволочь Изумо не хотел давать!
- Что ты с ним сделал? - Медленно надвигаясь, - Генма? Что с Камизуки?!
- Не твоя забота, - опуская глаза.
- Генма? - Безуспешно пытаясь заглянуть в лицо.
- Жить будет, - в пол, теребя свиток, разглядев который, Эбису бледнеет окончательно и протягивает руку:
- Отдай. Немедленно. Ширануи!
- Скажешь: кто, тогда отдам, - подняв голову, наконец, и прижав футляр к груди.
- Генма, отдай, - глухо, делая шаг вперед, - пожалуйста.
- Скажешь - отдам.
- Генма!
- Как хочешь, - став мгновенно спокойным, отвечает тот, разворачивая свиток.
В кухне становится темно, воздух становится серой ватой, а на желтой потрескавшейся бумаге иероглифы водят хоровод, но через мгновение Эбису точным броском вырывает свиток, с треском и вспышкой, оставив Ширануи только футляр. Пахнет паленым и горьким, с потолка падает невесть откуда взявшаяся копоть.

- Совсем с ума сошел? - Шипит сенсей, сжимая добычу.
- Кто он? - Тихо спросили в ответ.
Они сверлят друг друга глазами. Генма - исподлобья, подавшись вперед, с сенбона так и капает кровь на коленку, Эбису - развернув плечи, машинально поправляя невидимые очки, задрав подбородок, выплевывает сквозь зубы:
- Убирайся.
- Эбису, кто он?
- Или я тебя выкину в окно.
- Скажи: с кем ты спишь, и я уйду, - катая между ладоней оставшийся ему пустой футляр.
- Я тебе уже говорил, что это не твое дело, - Эбису облизывает губы, не спуская внимательного взгляда с кончика иголки, пряча свиток в карман.
- Скажи! - Сипло, сжав пальцы, футляр хрустнул, - это Ирука? Ирука, да?
- Это не Ирука! - Обрывая сухо, - ты повторяешься. Как же ты пьян.
- Я знаю, пьян.
Кивает подряд несколько раз, улыбаясь алыми губами, и прячет футляр от свитка в распахнутый жилет, пару раз промазав мимо кармана, слепо моргает. Тянется и дергает за рукав. Руки горячие, а костяшки пальцы разбиты, под ногтями забилась грязь. Эбису отмахивается от него, но он никак не угомонится, вновь вцепляется:
- Ты скажи лучше, Эбису.
Криво улыбаясь, подмигивает, икнув:
- А то у меня еще кое-что есть.
На свет из другого кармана появляется новый маленький красный сверток. Они молчат, Эбису протягивает раскрытую ладонь, и Генма, замявшись на мгновение, кладет осторожно свиток на нее.

- У тебя с собой больше с собой ничего нет?
- Нет, - помотав головой.
- Хочешь знать? - Разглядывая темно-красное нечто как опасно насекомое.
- Хочу! - Поймав почти вывалившийся из жилета футляр, вновь вертит его.
- Уверен? - переведя на него взгляд.
- Уверен, - заглядевшись, замирая и по-прежнему улыбаясь.
- Ты же пьян и не соображаешь, натворишь что-нибудь.
- Я справлюсь, обещаю, - моргнув.
- Зачем? Тебе так важно, с кем еще я сплю?
- Важно, - сглотнув, болезненно морщась, шепотом признается, - я сам даже не знал, что это важно. Что так важно. Не думал. Но важно, да.
- Я устал, Генма, я слишком устал рядом с тобой, - тускло, жалобно.
- Извини, извини, - гладит локоть.
- Нам пора все закончить.
- Извини, - гладит и гладит, - извини.
- Если скажу, ты уйдешь?
- Да, да.
- Обещаешь? - склонившись к нему, пригладив вихры.
- Обещаю, - не соображая, потянувшись в ответ всем телом, губами к губам.
А те шепчут:
- Райдо.

Подождав, Эбису медленно вытаскивает из остановившихся пальцев футляр. Кладет туда ловко и бережно первый свиток и прячет оба свитка в стол, накинув печать на всякий случай. Поднимает с пола несчастную чашку, которая чудом не разбилась, споласкивает и убирает в шкаф к своему стакану, аккуратно закрыв дверку.
Снова повернувшись к окаменевшему на столе Ширануи, уставившемуся в одну точку на полу, он поднимает брови, мол, что?
- Врешь, - теперь голос Генмы совсем не узнать, - Райдо не мог так со мной. И ты не мог.
- Почему? Если ты смог, почему я не могу?
- Мы же с ним.., - осекся, - что ты сказал?
- Вы же спите! - Отмахивается, знакомым жестом поправляет невидимые очки, тараторит, - хватит, Генма! Я же все знаю про вас, не держи меня за слепого дурака, да и Райдо сам мне про вас рассказывал. Все-все. Спите, давно уже спите.
Эбису потирает переносицу и в тысячный раз пожимает плечами.
- Я тебя понимаю, - обыденно, - вы же друзья и напарники. Все привыкли делить: кровь и пот. Заодно и тело. Нужно же как-то расслабиться, а дружеский секс идеально подходит.
Молчание.
- Я тем более понимаю тебя, Генма, потому что Райдо хорош в постели. Должен признать, что он, наверное, мой лучший любовник, даже.., - замявшись, - даже, может быть, лучше тебя.
Могильное глухое молчание.

Только дыхание Генмы - тяжелое и сиплое, он медленно вынимает сенбон из губ, поднимает мертвенный пустой взгляд, под которым Эбису против воли проглатывает комок, повторяя заклинанием:
- Уходи. Ты узнал, что хотел.
- Врешь, - вытерев жаркий пот, размазав грязь по скуле и щеке.
- Нет.
- Не мог он. Врешь.
- Спроси у него самого, вру ли я.
- И не подумаю, - скалясь, - ты и Райдо? Врешь! - Упрямо, со свистом.
- Тогда откуда я знаю, - наступая, - что в паху слева у него шрам звездочкой от…
- В госпитале ты мог это увидеть! Или в купальне! - Покачав перед носом сенбоном.
Хмыкнув, Эбису подходит к окну, за которым совсем светло уже, смотрит на пустынную улицу, выдыхает и монотонно начинает докладывать:
- Он всегда сверху. Но мне все равно. Он предпочитает брать меня на боку. Мне нравится. Он всегда вскрикивает, кончая, громко так, что оглохнуть можно. Но мне нравится и это тоже.
Улыбается своему отражению:
- Рыженький он везде. И «там» тоже рыженький. Он обрезан.
Повернувшись, Эбису спрашивает:
- Тебе сказать, какой длины у него член в возбужденном состоянии? Какой у него вкус?
А сгорбившийся на столе Ширануи смотри в пол, обхватив себя руками, молчит, и лишь потом едва выдыхает:
- Нет.
Спрыгивает со стола, покачнувшись, распрямляясь, делает шаг к Эбису, в ноздри бьет перегар, запах кислого пота и крови.
- Ненавижу.

Хотя и пьяный, Генма умудряется одним мощным ударом сразу свалить Эбису с ног, тот с трудом хватает ртом воздух на полу, но успевает уйти перекатом под стол. И вовремя - на то самое место, где он только что лежал, с грохотом опускается табуретка, разлетаясь в щепки. Уворачиваясь в своем хлипком укрытии от беспорядочных бешеных пинков, Эбису дергает проклятый сенбон из плеча, радуясь: если бы сантиметр левее - руку бы парализовало дня на два.
И бьет один раз, но точно, ногой по лодыжкам прямо из-под стола.
На стороне Эбису холодный расчет, а на стороне Генмы - отчаянный гнев и пьяное безрассудство. Хладнокровный контроль чакры и яростный выплеск. Кто кого.
Сбитый точным выпадом сенсея, спец-дзенин, тем не менее, рывком вскакивает пружинкой, с диким грохотом спиной снеся полку. На них обвалом летят банки, обсыпая мукой и рисом, словно новобрачных.
Бросок вперед из-под стола оказывается для Эбису ошибкой, его опрокидывают навзничь на спину, взяв в плотный захват.
Дергаясь сломанной марионеткой, вырываясь, он чувствует бедром, что у навалившегося сверху, задыхающегося, распинающего его на полу Генмы крепко стоит. И не как-нибудь стоит, а железным колом, на который тому очень хочется кое-кого насадить, порвать до склизкой крови, до нестерпимой боли. Никогда до такого у них не доходило. Даже в мыслях. И сейчас они оба замирают на мгновение.
Им обоим не хочется узнавать, сделает ли Генма такое. Еще меньше хочется знать, понравится ли такое кому-нибудь из них или даже обоим. Пусть лучше такое останется загадкой.
Поэтому, согнув колено с трудом, Эбису со всей силы швыряет чуть ослабившего хватку Ширануи через себя об стену. Доски ломаются почти насквозь с шумным треском, рассыпая обломки.
Вскочив, Эбису беспощадно бьет пытающегося неловко встать спец-дзенина ногой в живот, припечатав к пробитой почти стенке еще раз, потом кулаком выдает апперкот, попадая точно в челюсть, и, не дослушав вой, левым локтем добивает его, согнувшегося будто в поклоне, в хребет. Нокаут.

Оседая рядом с Генмой, свалившимся кулем, перемазанный Эбису в драной водолазке медленно опускается на такой славный надежный пол и вытирает кровь с подбородка первым попавшимся полотенцем. Прислоняется к стене, радуясь, какая она твердая и не менее надежная, чем пол. Так приятно не шевелиться, прижавшись к ней.
Грубая ткань царапает губы и розовеет. Краснеет. Хоть кто бы из них покраснел, Эбису не помнит, когда он заливался румянцем последний раз. С Ширануи в постели - это не в счет, это подскочившее давление. А Генма, наверняка, вообще без пигмента родился, считает Эбису, и фыркает, поворачивая того на спину.
На лице Ширануи зато сейчас много красного, и бордовые синяки, сенсей интересуется у него:
- Живой?
Кивнув едва, застонав, харкнув кровью на доски пола, тот неловко пытается встать на четвереньки, кашляя, падая, фыркая. Невнятно бормоча что-то. Но только с помощью Эбису ему удается кое-как сесть рядом. И тут же он хрипит:
- Сволочи. Суки. Ненавижу.
Дергает полотенце к себе и, сгребая Эбису, ощупывает тщательно, заглядывая в лицо, спрашивая:
- Где болит?
- Нормально, отстань, - отбиваясь от него, - ксоооооо…
Похоже, вывих плеча, давным-давно выбитого из сустава на миссии. Зажмурившись. Эбису старается не шевелиться, жмется лопатками к стене, а Генма примеривается вправить и пытается стереть с его подбородка кровь, которую сам же пролил, но лишь больше размазывает.
- Отдай, - с досадой сенсей легко отбирает у него полотенце обратно, кривится, отталкивает от себя, - всегда ты так, ничего нормально сделать не можешь, вечно приходится делать все за тебя.
И вправляет сустав себе сам, с хрустом, зло и коротко взвыв.
И ему в голову не приходит сейчас попросить не прикасаться, попросить не делать так больше: «пожалуйста, только не трогай меня, умоляю», или, напротив, попросить сделать так еще раз: «только попробуй хоть еще раз до меня дотронуться, я тебя сам искалечу».
Эбису ограничивается одним обещанием:
- Я тебе не забуду.
- Да. Не забудешь, - задрожавшие пальцы провели по скуле, но их оттолкнули.

Оглядевшись вокруг, Эбису застонал. Ками-сама, какой разгром!
- Не забудешь, - бормочет Генма в плечо, а его отпихивают.
- Доволен? Узнал, что хотел? Набил мне, суке, морду? Чего еще тебе надо? Иди тогда, - Эбису пинает его в бедро.
- Не могу, - отвалившись, сжав виски, жалуется, - больно мне очень.
- Сам виноват.
- Почему Райдо?
- Не твое дело. И какая тебе разница?
- Разница есть! Почему он?
- Хотя бы потому, что он – хороший друг и отличный любовник. Не твое дело, Генма.
- Эбису, - тот прижимает затылок к стене, жмурясь, из носа медленно течет кровь, капает на щетинистый подбородок, - ты мне мстил?
- Опять ты считаешь себя центром вселенной. За что мне тебе мстить?
- За то, что я с другими спал. Изменял тебе, - глухо, тихо.
Генма поворачивает голову с трудом, смотрит на профиль, а Эбису невесело ухмыляется разбитыми губами:
- Чтобы кому-то изменять, Генма, надо быть с этим кем-то. А ты со мной... Мы не были вместе. Ты так хотел.
- Эбису, я не того хотел, я...
- Иди к себе домой, Генма, - перебивает резко.
- Я дома, - почти завалившись на бок, на плечо к нему, но поправляясь.
- Это не твой дом, сколько тебе повторять. Иди домой к себе, - искоса взглянув на него, - а еще лучше - зайди в госпиталь.
- Давно вы? - Хлюпая разбитым носом.
- И это не твое дело, пьянь, - задорно даже, отпихнув разбитую банку, подкатившуюся к ноге.
- Мое! - Толкнув другую также, посильней, она разлетелась.
- А если давно? - Скалясь.
- Сука.
- Тебе мало? - Пнув в бедро посильней.
Генма охает, дернувшись, Эбису кивает, хрипит:
- Иди в госпиталь, домой, куда хочешь и ложись спать.
- Ты с ним просто так спал, ради секса?
- Не твое дело, Генма.
- Эбису...
- Отстань.
- Я тебя не отпущу.
- А я тебя даже спрашивать не буду.
- Эбису…
Тот, не слушая, пытается встать среди осколков, но в спину ему раздается:
- Любишь?

Развернувшись, Эбису безмолвно смотрит в упор на Генму, которой протягивает к нему раскрытую ладонь. У него лицо из-за муки и крови как маска АНБУ, красно-белая. Только глаза живые, воспаленные, яркие. Отчаянные, горькие. Больные животной болью:
- Любишь?
- Что? - Едва слышно.
- Ты любишь?! - Воет.
- Ты пьян, - мотнув головой, отгоняя морок взгляда, Эбису вновь приподнимается.
- Пьян, ты уже говорил, - кивает, рука валится плетью, - и что с того? Ответь: ты любишь или нет?
- Не твое…
- Мое дело. Это последний вопрос, - бессильно улыбается, жмурится на свет, - и я пойду. Если встану. Если ты так хочешь. Поползу, если не встану.
Эбису молчит.
- Обещаю. Клянусь, - Генма прячет лицо в ладонях. Смотрит поверх пальцев.
- Какое дело тебе до того, - сдается вдруг Эбису, вновь садясь рядом с ним впритык, - люблю ли я…
- Большое дело, - перебив, - ты любишь Райдо?
Эбису подтягивает ногу, согнув с трудом колено, ровным тоном спрашивает, не взглянув:
- А если люблю?
- Правда? - дергает за плечо так, что ткань трещит, заставляя посмотреть на себя, с трудом, из последних сил, - не ври, Эбису! Если бы ты любил его, то разве бы со мной спал? Когда кто-то нравится, то с другими не спишь.
- Прааавдааа? - Эбису его передразнивает, не сопротивляясь.
Генме нечего сказать, кроме:
- Ксо. Ксо...

Отпуская, он сжимает виски ладонями и, в конец обессилев, грузно заваливается на бок. Тяжелая голова неловко уперлась Эбису в предплечье.
Генма сипло выдыхает:
- Я его убью.
- Райдо?
- Убью, - пересохшими губами, с закрытыми глазами, - яйца оторву и ноги переломаю. Я отдельно с ним еще поговорю. И убью.
- А если я его люблю? - Помолчав.
- А ты любишь? - Не открывая глаза.
- Если люблю? - Толкнув легонько в плечо.
- Если любишь его, то я уйду.., - и тут же смеется, кваканьем, поднимает разбитый кулак к носу Эбису, рука легко дрожит, - хрен вам! Не дождешься! Не уйду и тебя не отпущу к нему. Понял?!
- Почему? - Силой опустив ему руку и обняв за плечо.
- Издеваешься, - не вопросом, низким стоном, прижавшись щекою.
- Почему?
- Ты сам знаешь, - помолчав.
- Не знаю, - качает головой, - почему?
- Между нами больше чем секс. Я же уже говорил! Говорил?
- Говорил, - встряхивает, - так почему, Генма?
- Потому… Потому.., - умолкает, шепчет, - так ты любишь?
Тишина.
Эбису отпускает его из объятий, пальцы цепляет в замок на колене, смотрит в потолок, шепчет:
- Люблю.

Сиплый хрип, рваный вздох в ответ.
- Я сейчас сдохну, - Генма хватается за живот.
- Так больно? - Встревожено.
- Больно, - мотая головой, захрипев. - что ты сделал со мной? Что ты сделал?
- Ничего особенного, - недоверчиво, потом сердито, - ты сам напросился, полез драться, и мне пришлось…
- Нет. Не сейчас. Раньше. Что ты сделал со мной раньше? Почему так больно?
- Ничего я с тобой не делал, - тихо и вымотанно, - ты сам.
- Сам?
- Сам.
И посмотрев на Эбису, поджавшего губы, Ширануи зажмуривается и кивает:
- Сам, сам, - сгибаясь пополам, стонет, воет, - ксоооо...
Взяв его за трясущиеся в судороге плечи, вновь его аккуратно усадив, Эбису гладит его по голове:
- Ничего, пройдет.
- Нет. Не пройдет. Останься со мной. Останься, Эбису. Эбису, Эбису…
А тот, проведя по светлым прядям, вытряхивая из них рис и щепки, слушает вой, пока у Генмы голос не садится до едва слышного сипа.

И загадочно торжественно спрашивает, снова обняв:
- Не понравилось?
И сам теперь поворачивает Ширануи силой к себе и смотрит в глаза внимательно, легко и горько ухмыляясь, осторожно оттирая кровь.
- Ты! - Через пару мгновений сипит Генма.
- Я? - Оставаясь предельно серьезным.
- Вы! - Хватая за горло.
- Мы? - Не пытаясь освободиться.
- Ты! Подстроил! Вы! Оба! - В лицо с бешенством. - Сговорились!
- Да.
- Ты с ним не спал?! - Застыв на короткое мгновение.
- Нет.
- Сволочь! Сука! Суки оба! - Трясет, - убью.
- А я думал, ты обрадуешься, что мы не спали, - легко отталкивая нетвердые руки.
- Я чуть не сдох! Я почти сдох…
- Зато понял! Понял теперь, каково это? - Распаляясь. - Когда тебе врут? Когда с другими? Понял теперь, Ширануи?
- Да ты душу мне заживо вынул и размазал! Сволочь!
- Ничего! Потерпишь. Не смертельно, я по себе знаю.
- Мог бы просто сказать, - сдувшись под взглядом Эбису, буркает Генма.
- Я пробовал, помнишь?! Но до тебя слова не доходят.
- Как же ты мог так со мной? - Хватая снова, теперь за плечи.
- Тебе можно обманывать, а мне нельзя? - Вновь отпихнув.
- Я тебя никогда не обманывал! - Грозит пальцем.
- Не обманывал? Правда? - Яростно.
- Ксо. Ксо.., - окончательно стихнув, - прости. Прости.

Вдруг рука цепляется за воротник, Генма лихорадочно шепчет:
- Точно, не спал с ним?
- Генма!
- Точно? Нет?
- Не помню! - Вызверившись, - разве такое упомнишь - с кем спишь? Выпьешь, например, чуть-чуть, а утром вдруг рядом лежит с тобой голый Гай…
- Ксо! Эбису.., - хрипит, утыкается лицом в ключицу, пачкая водолазку кровью, - пожалуйста.
- Нет, - буркает, - не спал.
- Значит, ты не любишь его? Нет? Нет?
- Райдо трудно не любить. Например, ты его любишь и я, конечно, тоже. Люблю. Очень сильно люблю.
- Эбису, - скулит, перебирая непослушными руками, обнимая, - Эбису...
- Нет. Успокойся, - и глубоко вздохнув, добавляет приглушенно, - но я сказал правду, что…

Но тут Генма обессилено сник, светлая голова, больно уткнувшись в несчастные ребра сенсея, пересчитывает их щекой, прочно ложится на бедро.
- Прости, - бормочет Генма, - прости.
- Нет, Ширануи, - севшим и усталым голосом, - я не собираюсь и далее терпеть, и если ты не будешь...
- Буду. Эбису, а.., - пауза для вдоха, - а я тебя люблю. Прости уж.
И вновь тишина.
- Генма?
Хоть бы глаза закрывал для приличия, теряя сознание! Ах, нет, - пока он еще здесь:
- И никому не...
Вот теперь он замирает окончательно.
Для верности Эбису дергает за перепачканные волосы пару раз. Никакой реакции. Скорее всего - сотрясение мозга. А чего он хотел? Чего они оба хотели? У Эбису же удар левой девятьсот килограмм. И это еще не используя чакру, хотя зачем тратить чакру на такие пустяки. Ему, Генме, еще повезло.
Обоим им повезло, спрятав лицо в ладони, думает Эбису и шепчет:
- И я люблю тебя, Генма.

@темы: размер: мини (до 20 машинописных страниц), жанр: ангст, Эбису, Генма

Комментарии
2010-03-08 в 21:16 

Хочется и плакать и улыбаться :hlop:

2010-03-08 в 21:33 

Армада
Причины внутри, а снаружи - только обстоятельства
Химера~
лучше - улыбаться :) ;)

2010-03-08 в 23:12 

Армада
---- :)

2010-03-09 в 00:17 

Wvabra
Все фигня, кроме пчел... да и пчелы тоже - фигня
Армада, спасибо вам за этот фанфик-поздравление!
Ой, представляю как Юнис будет счастлива :gigi:

2010-03-09 в 01:23 

Армада
Причины внутри, а снаружи - только обстоятельства
Химера~
;)

Wvabra
вам спасибо за чудесное сообщество :)

2010-03-09 в 12:05 

Belchester
«Лучше на удивление поздно, чем на удивление никогда» (с)
Замечательный фанфик.
Эмоции просто зашкаливают - а я это люблю. :)
Спасибо! :red:

2010-03-09 в 12:39 

Армада
Причины внутри, а снаружи - только обстоятельства
Belchester
благодарю )) цель была - агнст, отсюда и эмоции ))

2010-03-09 в 18:16 

Wvabra
Все фигня, кроме пчел... да и пчелы тоже - фигня
Армада
Не знаю как девочки, но лично я очень рада и что вам сообщество нравится и что оно вообще есть! :hash2:

2010-03-09 в 22:56 

чудесный фанф, как впрочем все ваши тексты, только одна маленькая ошибка, но в качественном тексте просто режет глаз
не ссужу свой круг
ссужу так можно сказать о займе а сужу именно сделать уже

2010-03-09 в 23:22 

Армада
Причины внутри, а снаружи - только обстоятельства
olgasem
мерси ))
исправила

2010-03-10 в 16:32 

Юнис Византия
Это, действительно, сюрприз. Очень качественный сюрприз. И я, действительно, счастлива. Да кого там! Я пережила вместе с ними всё это безумное утречко, :alles: и за Эбису и за Генму. Остро, до предела, ощущая, каково ставить на край и каково самому на него вставать и что порой без этого никак. Потому что все серьезно... Натурально два мужика столкнулись характерами - ни один не прогнется )) Зрелище!

Спасибо, Армада, дорогая. За серьезные отношения с читателями. За подарок, который я мечтала увидеть в отъезде и который оказался таким замечательным. За то что украсила страницы сообщества. И вообще АФТАР СПАИБА ЗА ТЬЭКСТ. :heart:

2010-03-10 в 17:24 

Армада
Причины внутри, а снаружи - только обстоятельства
Юнис Византия
мерси ))
была рада сделать этот скромный презент сообществу и тебе ;-)

2010-03-10 в 17:44 

Юнис Византия
Армада
Помимо того, что фанф прекрасен своим нервным наполнением и хладнокровным исполнением. Есть в нем особенно мне понравившееся.
Сцена Генмы в баре. «И громко смеется, тут же оборвав себя: «ксо, суки» и что-то еще, но бармен не слушает и не слышит, если все здесь слушать, то с ума можно сойти. » Отлично ксо встроилось! И вообще...
Батальная сцена! Оооооо!
Гай - фанонное эро-пугало. Кто скажет почему? ))) Но у меня так же. Я разделяю всеобщий бзик на эту тему )))

2010-03-10 в 17:56 

Армада
Причины внутри, а снаружи - только обстоятельства
Юнис Византия
потом что Гай - зверь :)
а если серьезно - Гай незаслужено фаноном обижен, очень редко есть про него достойные вещи, есть чудесный фанф с Гай/Какаши, дома у меня ссылка должна быть

2010-03-10 в 18:09 

Юнис Византия
Кое-где даже животное ))
Ничего не могу с собой поделать - Гай-сенсей - комичен! Мне очень неловко перед ним и даже перед его командой. Но фанф такой я бы с удовольствием прочла. Если ссылка попадется на глаза - бросьте, не сочтите за труд. Это должно быть очень хорошо.

2010-03-10 в 18:15 

Армада
Причины внутри, а снаружи - только обстоятельства
Юнис Византия
брошу, там и какаши хорош ))

2010-03-10 в 18:20 

Юнис Византия
:flower:
Какаши для меня везде хорош ))!

2010-07-17 в 05:14 

Как вы считаете, я лучше Вас или Вы хуже меня? (с)
Армада
хороший фик, а Райдо хоть и не появляется прямо, но покорил
спасибо

2010-07-17 в 09:32 

Армада
Причины внутри, а снаружи - только обстоятельства
Domino69
благодарю :goodgirl:
райдо даже «за кадром» хорош ))

2010-07-17 в 09:36 

Юнис Византия
райдо даже «за кадром» хорош
Как, например, и в последнем фике Армады, который я хочу ее нижайше попросить опубликовать у нас (да, намек толстоват немножко ))))

2010-07-17 в 09:49 

Армада
Причины внутри, а снаружи - только обстоятельства
Юнис Византия
мне очень приятно, спасибо за приглашение ))
не будете против, если на еще одном сообществе одновременно появится в честь ДР Генмы-сана?

2010-07-17 в 09:50 

Как вы считаете, я лучше Вас или Вы хуже меня? (с)
Армада
Райдо в последнее время люблю и очень. жалко про него мало пишут((
Юнис Византия
надеюсь к вам прислушаются)

2010-07-17 в 09:53 

Армада
Причины внутри, а снаружи - только обстоятельства
Domino69
да, внимание райдо-сану уделяют куда как меньше, чем тому же генме ))

2010-07-17 в 09:55 

Как вы считаете, я лучше Вас или Вы хуже меня? (с)
Армада имхо, он лучше Генмы)

2010-07-17 в 09:59 

Армада
Причины внутри, а снаружи - только обстоятельства
Domino69
он скорее правильнее и проще (в том смысле, что без витиеватости) плюс однозначно мужественен

2010-07-17 в 10:03 

Как вы считаете, я лучше Вас или Вы хуже меня? (с)
Армада
он скорее правильнее и проще плюс однозначно мужественен
мне сложностей в Саске хватает)) так что Райдо мне тем и нравится, что "мужик сказал, мужик сделал". Асума тоже лапочкой был
хотя учитывая как мало про них в каноне, то это лишь предположения

2010-07-17 в 10:07 

Армада
Причины внутри, а снаружи - только обстоятельства
Domino69
с другой стороны - мало места в каноне (с четкими основными чертами) оставляет просто для ООС творчества ))

2010-07-17 в 10:12 

Как вы считаете, я лучше Вас или Вы хуже меня? (с)
Армада
это точно. хотя мы каждого персонажа пусть о нем куча информации все равно видим по своему

2010-07-17 в 10:41 

Армада
Причины внутри, а снаружи - только обстоятельства
Domino69
да уж, и даже мангака нас не переубедит ))

2010-07-17 в 12:46 

Юнис Византия
Армада
Я никогда не буду против размещения твоих работ, где бы то ни было. Во-первых, я убеждена, что они делают людей лучше, а мир светлее. А значит, их должно увидеть как можно больше народу. Во-вторых, у меня даже в голове не помещается, как это я могу быть против. Я потребитель продукта, который ты производишь, могу оплатить твой труд только словом "спасибо", где мне там решать чего-то )))
Ну и в-третих все эти смешные ревности сообщества к сообществу - вещь совершенно надуманная. Мы все тут в одном доме в разных комнатах. С нашей свободой и интересом к перемещениям, мы обязательно находим все уголки рано или поздно и если в каком-то месте и ставим свой бокал на ручку кресла, то только и исключительно потому, что в этом уголке собралась приятная компания. )) Поэтому, я говорю: "Армада, что там у тебя? Уууух! Какой аромат! Налей и нам, пожалуйста". И всех делов ))

2010-07-17 в 20:01 

Армада
Причины внутри, а снаружи - только обстоятельства
Юнис Византия
спасибо за теплые слова, за понимание и за адекватное отношение ))
буду наливать и дальше в такой приятной компании)))

Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Горячие клинки Конохи

главная